Аристократы улиц 2

На сигнал тревоги из дома выбежал ещё один гвардеец, пара прискакала на конях от сторожки. Затем и вовсе раздался шум мотора — с расположенного через дорогу полигона нёсся грузовик, набитый моими солдатами.

Два бехтеевских бойца, вооружённые только револьверами, заметно приуныли. Встали спина к спине и с надеждой взглянули на Петра.

Его лицо побагровело ещё сильнее, чем до этого. Пылающий зеленью Взор столкнулся с моим. Мы с Петром пытались раздавить волю друг друга, и пока что никто не мог взять верх.

— Бросить оружие, — процедил, наконец, он.

— Отказываюсь, — ответил я, не отводя взгляда. — Для поединка нет причины. К тому же на словах вы объявили мне войну. Либо вы становитесь моим пленником добровольно, либо я вас заставлю.

— Тогда попробуй! — рявкнул Бехтеев.

Он ударил Взором. Именно ударил — резкую и мощную вспышку нельзя было назвать иначе. Я на мгновение ослеп. Петру хватило этого мгновения.

Он оттолкнул меня и мигом включил защитный амулет, а следом нацепил магический доспех.

Что ж, я сам оплошал. Сказал, что хочу взять его в плен, а не убить. Значит, револьвер под носом перестал быть угрозой.

Зато заклинание — нет!

Из моей ладони вырвался поток ревущего пламени. Он разделился на две части. Одна ударила в ноги Бехтеева, вторая — в область шеи. Я действительно не собирался его убивать, но повредить протоки придётся.

Пётр смог быстро усилить доспех и скользнул прочь, на миг превратившись в размазанный силуэт.

Хочешь попрыгать? Давай, скачи!

Я разделил огонь на несколько плетей, часть из которых были иллюзорными. Куда бы ни смещался Пётр, я везде мог его достать. Он продолжал скакать по моему двору. Выбрасывал время от времени короткие заклятия, на которые мне было плевать.

Гвардейцы стояли, не зная, что делать. Я выпускал новые огненные плети одну за другой. Только дважды получилось неплохо достать соперника, он был слишком резвым.

Ладно, это быстро надоело. Не бой, а какие-то салочки.

— Огонь по ногам! — приказал я.

Недолго думая, гвардейцы дали залп. Я тоже выстрелил из револьвера. От этого шквала свинца Бехтеева не спасли ни очередной прыжок, ни амулет. Магическая броня, понятное дело, была рассчитана только против магии.

Грохот выстрелов и звон разбитого щита амулета угасли. Стало тихо, только Пётр рычал сквозь зубы, корчась на земле.