Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

— Граф Айсидор Дэйн, — представился демон, протягивая мне руку в знак приветствия, и я ее пожимаю, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сломать в нескольких местах разом, да еще и со смещением. — Прошу, — приглашает меня следовать вперед.

По пути до дверей дворца, демон рассказывал историю создания данного архитектурного творения, возведенного еще Королем-Драконом, а потом долгий путь реставрации разрушенной его части, уже под четким руководством короля Алистара Мудрого. Я шел и делал вид, что со всем соглашался, некоторым вещам поражался, от каких-то сюжетных линий печалился.

То есть, полностью вошел в образ благодарного человека, верящего в твердую, но справедливую руку монарха.

И все шло гладко, тихо и спокойно, ровно до тех самых пор, пока демон не привел меня в главный зал, он же тронный, с королем на пьедестале. Окружен он был свитой и младшими детьми, смотрящими на меня, как на диковинную зверушку. И как же я пожалел, что не могу отгородиться от шепотков придворных, обсуждающих мой нечеловеческий внешний вид.

— Нелепый!

— Вульгарный!

И это самое «лестное», что я услышал о себе из уст этих «благородных» лордов и леди. Король же, который Мудрый, просто улыбался и со всеми речами соглашался, а стоило мне подойти ближе и вынужденно склонить голову в поклоне, потребовал:

— Покажись!

Я не сразу понял о чем идет речь, ведь показал себя со всех сторон, как того и требовал монарх. Сделал круг по часовой стрелке, потом против, но тут же получил гвалт из хохота и насмешек, накрывших меня куполом вакуума, от которого хотелось провалиться со стыда.

А лучше оглохнуть и ослепнуть, чтобы не слышать очередную дичь из уст короля:

— Чешую дракона-тирана! — потребовал он и тут же, сиюсекундно толпа стихла!

Все смотрели на меня голодными, пожирающими глазами, при этом леди закрывали губы и трепещущие крылья носа веерами, а мужчины со злостью поджимали губы, сводили брови к переносице, скрипя от злости зубами. Не стал отказывать королю, а расстегнул перламутровые пуговицы на пиджаке формы и закатал их по локоть, как и рукава рубашки.

Остались только шелковые ленты, скрывающие чешую на предплечьях. Они скатились с кожи рук, падая белоснежным потоком на пол, закручиваясь спиралью, подобно змее.

— Вот, Ваше Величество, — показал я руки, на которых, от падающего солнечного света, переливались оттенками лепестков спелой вишни мелкие чешуйки, тянущиеся витиеватой дорожкой от запястья к плечу.