Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

А отец отобрал. Сказал, что принцессы не должны играться с мальчишескими игрушками.

— И ты бы хотела вернуть этот меч, не так ли? Ведь это твой подарок.

— Ага.

— Значит, ты меня понимаешь. — Менестрель склонился к ней. — Этот осколок, когда-то вставленный в корону владык Альзантиса, для меня как тот деревянный меч. Поверь, я не желаю зла ни твоему отцу, ни кому-либо из вашей славной семьи. Я просто хочу вернуть то, что когда-то у меня отняли. Это ведь справедливо, как ты считаешь?

— Да... — Принцесса моргнула несколько раз, слегка озадаченная такой постановкой вопроса и одновременно довольная, что с ней, наконец, разговаривают не как с ребенком, а как с полноценным собеседником.

— Тогда скажи мне: у твоего отца есть какое-то место, где он хранит самые ценные вещи? Возможно, в своих спальных покоях?

Тирэн задумалась.

— Я однажды видела, — сказала она, — как он что-то прячет за картину над своей кроватью. Он тогда накричал на меня... сказал, чтобы я никогда больше так не делала.

— Конечно, принцесса. — Менестрель распрямился и бросил взгляд куда-то в сторону. — Я рад, что ты согласилась мне помочь. Придет день, и я отплачу тебе той же монетой. А теперь позволь откланяться. — Он отвесил ей полупоклон.

— Ты ведь не менестрель, да? — спросила Тирэн, когда ее собеседник собрался уходить.

Человек с тростью, чьи глаза по-прежнему были закрыты верхней частью капюшона, улыбнулся.

— Какая сообразительная девочка.

— Тогда кто ты?

Он посмотрел на нее, чуть вскинув острый гладковыбритый подбородок. Вокруг мужчины начала сгущаться пелена, невесть как оказавшаяся так высоко.

— Мое имя тебе ничего не скажет — те, что украли у меня осколки, стерли его со страниц хроник и летописей. Но если уж тебе так интересно... — Он вновь склонился к ней и доверительно прошептал на ухо: — Я — последний из Лордов Стекляруса.

И, развернувшись, он скрылся в туманной пелене.

Глава 1

«Проснись».

Усталость. Голод. Истощение. Ярость. Отчаяние. Их нет.

Просто не было.

«Проснись!»

Не было ни его предательства по отношению к друзьям, ни священного зала Ковенской Твердыни, ни меча Стеклянного Рыцаря, что вспарывал его грудь с непринужденной легкостью, ни падения в бескрайнюю пугающую пустоту, из которой его вырвала чужая воля.

«ПРОСНИСЬ!»

Не было этой бесконечно долгой ночи, полной кошмаров и невыносимой боли...