Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

Она вскакивает с кресла, едва не задев Таргона плечом, но он тут же хватает ее за запястье левой руки.

— Эй, ты чего? — В голосе Таргона прорезаются властные нотки, а его брови тянутся к переносице. Он медленно встает и делает шаг вперед, заставляя ее упереться спиной в стол. — Разве я не оказал тебе гостеприимного приема? Это, знаешь ли, довольно невежливо с твоей стороны — отказывать в небольшой просьбе тому, кто решил о тебе позаботиться. Ну же, моя хорошая, расслабься. Обещаю, я не сделаю тебе больно.

Она чувствует, что ей страшно: ноги дрожат и норовят подкоситься.

Но потом, откуда-то из глубин памяти, она вспоминает своего отца и те немногочисленные наставления, которые он успел дать ей перед тем, как покинуть этот мир. Он учил ее не прогибаться, учил быть стойкой и... даже мужественной, как бы это ни было странно.

Она делает глубокий вдох.

«Последние несколько лет сделали меня сильной. Я в состоянии дать ему отпор».

— Нет, — твердо произносит она на выдохе.

Улыбка на лице Таргона гаснет.

— Что «нет»? — переспрашивает он.

— «Нет» означает, что я не позволю себя облапать!

Несколько секунд между ними висит напряженная тишина.

— Ты, грязная уличная оборванка. — Он почти что переходит на крик. Его правая бровь начинает дергаться. — Да кто ты такая, чтобы мне перечить? Ты должна быть благодарна, что я вообще обратил внимание на такое чучело, как ты! — Таргон, с перекошенным от злости лицом, выбрасывает правую руку, обхватывая ее за талию со спины.

Он опрокидывает ее рывком спиной на стол, после чего дергает за пояс халата. Она пытается дотянуться до его руки, но не успевает: узел развязывается, и полы халата начинают расходиться. Таргон набрасывается на нее сверху и сует правую руку под халат. От его прикосновения ее едва не выворачивает. Хочется одновременно плакать и кричать — однако что-то подсказывает ей, что это не поможет. Не здесь, не сейчас.

— Вот так-то, — приговаривает Таргон, щупая ее за левую грудь. — Упругая, хорошо. А теперь...

Она понимает, что больше не может выдержать, когда его левая рука начинает скользить вниз. Она начинает дергаться и извиваться, но это как будто лишь раззадоривает Таргона.

— Какая строптивая оборванка. — На его лице вновь появляется ухмылка. — Люблю таких...

В ней просыпается ярость — примерно такая же сильная, как когда она впервые увидела убийцу своего отца.