Сердце Дракона. Том третий

Именно из-за этого дополнительного веса дворянин потерял равновесие и проехался носом по полу.

По второму этажу пронеслась волна смешков. В том числе они звучали и за столом “друзей” дворянина.

— Поганая мразь! — рычал Рибон, поднимаясь на ноги и убирая с лица растрепанные волосы. — Я раздавлю тебя, смерд! Я разорву тебя на части!

Он взмахнул клинком, и поднявшаяся от взмаха режущая волна рассекла ближайшие столы и превратила стулья в щепки. Она неслась в сторону бродяги порывом смертельного ветра. Многие уже мысленно успели похоронить бродягу, но, к их глубокому удивлению, она не смогла задеть даже края одежд нищего.

Бродяга вытянул вперед пиалу с кипятком и та скалой встретила волну тяжелого меча. В итоге ни сам оборванец, ни его столик, ни кошка, ни стоящая у него за спиной официантка не пострадали.

Чего не скажешь о бортике второго этажа. Тот, рассеченный на десятки частей, полетел в сторону первого этажа. Люди закричали, когда им на головы попадали тяжелые деревяшки. Музыка на сцене замолкла, а некоторые повыхватывали оружие.

В этот самый момент Рибон, который благодаря адреналину частично протрезвел, бросился в выпаде на бродягу. Выпад тяжелого клинка — всегда опасная и мощная техника. Даже без применения энергии она выглядит как бросок куска горы огромным великаном.

Попади такой удар по человеку — и все его кости тут же превратятся в порошок, а внутренние органы лопнут надувными шариками. Именно поэтому, когда жало тяжелого клинка врезалось в грудь бродяге, люди вновь мысленно проводили его к дому предков.

И вновь лишь немногие успели заметить, как между клинком и грудью бродяги оказалась все та же пиала.

Вместе нищий и дворянин вылетели со второго этажа. Они проплыли несколько метров по воздуху и упали на сцену. Невредимый нищий все так же спокойно дул на пиалу, не обнажая меча, качающегося на поясе-веревке.

Дворянин, потный и пьяный, рычал от ярости и гнева.

Все в таверне замерло, а к и без того большому количеству зрителей присоединились еще двое.

— Убью! — кричал Рибон.

Хаджар, игнорируя несущегося на него дворянина, отпил немного чая из пиалы. Температура наконец достигла его любимого уровня. Она все еще жгла губы и гортань, но сквозь жар теперь можно было различить вкус трав и ягод. Именно к такой температуре Хаджар привык за долгую зиму, проведенную в Черных горах.