Менталист. Революция

Единственное что сделал, так это прошептал отцу, чтобы он был осторожен сегодня и не ходил без охраны. На что папа нахмурился и попросил объяснений, которые естественно не получил.

Под куполом храма создателя собрались три великих рода. Фонвизины, Романовы, Алфёровы. Последние пришли по приглашению отца, ведь у него с главой рода были общие дела, а именно управление и подготовка войск императора.

Сам правитель тоже присутствовал, поэтому я не опасался неожиданностей, тут мы застрахованы.

Всю церемонию меня не покидало лёгкое чувство волнения.

Окружение казалось каким-то странным, будто покрыто лёгкой дымкой. Да и охраны у Ольги Романовой как-то мало, всего пара здоровенных телохранителей. Вон она сама, улыбается и машет из первого ряда, смотря с какой-то материнской улыбкой.

Сама процедура никак не была закреплена на магическом уровне, обычное бракосочетание.

Света была восхитительна в белом объёмном платье с небольшим венцом в волосах, говорящем, что она относится к великому дому. Гости встали и взорвались авациями, когда девушка появилась в конце дорожки, ведомая под руку сестрой.

Я стоял у чаши создателя, где мы должны будем омыть руки, а затем закрепить наш союз, взявшись и поцеловав друг друга. С другой стороны каменной чаши расположился настоятель, глаза которого искрились добротой и пониманием.

Первый ряд собрал ближнее окружение, радуя меня такой расстановкой. Чувство вопило об опасности, но головой я понимал, что ничего страшного произойти не может. Отец сидял рядом с Натальей и детьми, Паула оцепила здание, проверяя технику и строя маршрут до поместья.

— Под сенью света и во тьме, милостью создателя, сегодня станут парой два невинных отрока…

Настоятель говорил и говорил, а во мне кипело предчувствие беды, которое я старался поместить поглубже.

Даже не заметил, как нам предложили омыть руки, просто механически макнул свои ладони в холодную речную воду, а затем по телу прошёл жар, когда почувствовал горячие пальцы светы в своих руках.

Поцелуй мне запомнился, Света снова попыталась меня укусить, скрывая происходящее за фатой.

Дёргаться было бы подозрительно, поэтому я тут же почувствовал солоноватый привкус крови на языке.

Настоятель взял нас за руки, вздымая их вверх.

Звук будто отключили, я лишь лихорадочно смотрел на отца и Наталью, переводя взгляд, от чего папа снова нахмурился и украдкой оглянулся.

Ольга всё так же была безмятежна, как младенец.

Народ гурьбой стал выходить из храма, рассаживаясь в подъезжающие автомобили.