Менталист. Революция

Плеханов Степан, картавый парень в очках, всегда одетый по последнему слову городской моды и в целом очень дружелюбный парень. Чернобуров Костя, сын одного из преподавателей, мрачный парень с взглядом из под бровей и медвежьей комплекцией. Не обошлось и ещё одним ставленником учительской, им оказался брат Анны Александровны, Николай Евстратов. Что можно сказать о нём? Задумчивый парень, слабо идущий на контакт с окружающими. Я его понимал, сложно найти общий язык с другими студентами, когда каждый из них спит и видит как залезть под юбку сестры.

С другой стороны, есть задача, есть ресурс на её выполнение, другой жизни уже давно нет и не будет, надо подстраиваться под текущее положение.

Последняя группа состояла из Лисиной, Лобанова, Астафьева, Чижиковой. Не комплект, который мне нужно упаковать с помощью не пригодившихся, а значит вытащить кого-то из компании Алисы.

К разговору с четой Ануфриевых, наш диалог вышел коротким но крайне любопытным.

Меня выловили на выходе из аудитории, взгляд сразу упёрся в хмурящегося мужчину в дорогой одежде, позади него у окна стояла скрестившая руки на груди женщина, повернувшаяся при моём появлении.

— Фёдор? — непонятно толи спросил, толи утвердил мужчина.

— Нет, он уже ушёл.

Попытался пройти мимо, но Ануфриев старший преградил путь.

— Нам надо поговорить о инциденте с нашим сыном, — начал он.

— Внимательно слушаю, — остановился я.

— Ваше поведение неприемлемо, мы ждём официальных извинений.

— От всего рода Фонвизиных, — добавила женщина. — Ситуация личностного характера.

— На личности перешёл именно ваш сын, или я ошибаюсь? — пошёл в атаку я, внутренне закипая от абсурдности требований.

— Я понимаю, — по отечески опустил руку мне на плечо мужчина. — Вы молодой.. кхм.. преподаватель, многого не знаете, но то, что вы сделали, непедагогично.

— Видимо грубость это семейное, — тихо пробормотал я, но так, чтобы это услышала парочка аристократов. — Вы даже не представились.

— Полагал, что вы знаете нас, — тень снова налетела на лицо Ануфриева старшего.

— Почему же вы так полагали? — спрашиваю нарочито заинтересованно.