Герцог ре,Сфорц

Вот и приходилось обходиться гонцами  и почтой - благо, что фельдегерская связь и почта у него теперь работали так, что, действительно, можно было гордиться.

Нет, понятно, что телеграф он хотел строить не тот, современный, что был в его время, а тот, про который он прочитал в графе Монте-Кристо, когда телеграфные посты, в прямой видимости друг от друга, в установленное время, передают сигналы, которые просто повторяют друг за другом. Детализацию он не знал, но не сомневался, что сделать это будет не трудно.

Достаточно, как и обычно, подкинуть идею исполнителям и мотивировать их на успешную работу в заданном направлении.

Олег, вообще, старался прогрессорствовать в тех направлениях, где здешние люди и сами были уже готовы это воспринять. 

Он много размышлял о том, что и в его родном мире подавляющее большинство новшеств могло появиться намного, может даже, на века, раньше, чем это произошло в реальности. 

Просто люди не знали долгое время, насчёт многих открытий, что так можно делать и что это вообще нужно.

Нет, Олег не ставил себе каких-то дурацких ограничений, вроде того, что "этот мир ещё не созрел". И не ленился, при необходимости, всё делать самому. Тут, скорее, он руководствовался здравым смыслом.

Какой резон сделать, к примеру, трактор, если нет тракториста? Самому за рычаги садиться? Научить? Ну, допустим, научил он тракториста, а если трактор сломается? Герцогу его чинить? 

Как ни прокручивал Олег разные варианты, но, прежде, чем прогрессорствовать в тех областях, в которых этот мир ещё не созрел, необходимо создавать соответствующие школы.

Но не такие, какую он создал в Пскове - у неё совсем другая задача, а научно-производственные, вроде той, химической, что сейчас активно развивается в Распиле под руководством бывшего отравителя Ринга.

- В Неров гонца послал, как вы и распорядились, - не вовремя явился с докладом Клейн - Олег уже собирался идти в ванную комнату, - Но и к нам опять гонец. И снова от короля.

Только, на этот раз, лично к вам.

Как бы Олег ни рассуждал про себя красиво о морали, но сам поступил, с этой точки зрения, некрасиво. 

Две, с лишним, декады назад, он прочитал письмо, которое сюзерен прислал его сестре. Единственное оправдание, которое он себе придумал, было то, что Уля уже отъехала на войну, а в письме могло быть что-то срочное и важное. Хотя, конечно же, Олег догадывался, что в этом письме будет. И в своих предположениях не ошибся.