Боги не играют по правилам

Я думал, что его проймет мое безразличие, а он вцепился зубами в кабанью ногу и стал рычать, что волк. Я плеснул себе вина в кружку и смочил горло.

- Я хочу предложить вам одно дело…

- Не сейчас, - перебил Глорд. - Вначале ты докажешь свою преданность.

- Разве флага мало?

- Да, мало. Ты добудешь закуску для Кракена.

Вот оно! Неужели мы, наконец, познакомимся! Я прямо загорелся изнутри и с трудом сдержал улыбку.

- Что это значит? – спросил я.

- Кракен ест только живую пищу. Он любит, чтобы жертва сопротивлялась, билась с ним.

Мы ловим бродяг в серой зоне, а порой и людей Валлуга. Но босяки не очень нравятся Кракену, а вот солдат он любит. Ты постарайся угодить ему.

- И что, тащить пленника до замка в Куэмо?

- Наш герой тут.

- Кракен в городе?

Коротышка кивнул. 

- Крак голоден, так что не затягивай, если сам не хочешь встретиться с ним.

Я растянул рот в улыбке. Ну, как же ты проницателен, Глорд. Хочу. Но наедине, без свидетелей. Я хлопнул его по плечу, залпом допил вино и пошел в сторону серой зоны, прихватив мешок и веревку.

Но прежде решил все-таки заскочить к травнику. Золотой на дороге не валяется.

- Что на этот раз? – спросил я, разглядывая на свет мутный зеленоватый эликсир в рюмке.

- Истина души, - ответил Сенеир и многозначительно поднял палец.

Я выпил горькую отвратную гадость, слегка отдающую мускатом.

- И чего ждать?

- Прозрения. – У Сенеира засверкали глаза. – Ты увидишь души людей такими, как они есть.

- Это интересно, - сказал я вышел.

Вскоре я был у границы серой зоны и совершенно не заметил, как оказался рядом с могучим воином. Я словно появился возле него. Осмотрелся.

- Чего молчишь? – спросил он так громко, что в ушах зазвенело.

Я даже поморщился, но взял себя в руки и сказал:

- Отвали. У меня важное задание.

- Ну и иди тогда, - опешил страж и, кажется, даже обиделся, что я с ним так резко. – Уже и поздороваться нельзя, шпион хренов.

Мне показалось, что сквозь черты закаленного в боях мужчины проступило детское лицо.

Я не обратил на это внимания, пропустил мимо ушей его слова и двинулся дальше. Мне и в голову не пришло, что все это слегка странно.

Серая зона показалось совсем не серой. Остатки краски на покосившихся домах сверкали яркими цветами, и получалось весьма пестрая картина: будто по нарисованным карандашом эскизам разбросали разноцветное пульсирующее конфетти. Я засмотрелся на радужные переливы – и буквально вышел из листа бумаги.