Драконов бастард

Девочка немедленно перестала капризно покрикивать и вскоре уснула. Орийки настороженно следили за его быстрыми и уверенными манипуляциями. Отложив ингредиенты, волшебник потер ладонью о ладонь, проговаривая нужные словоформулы, и руки его осветились мягким зеленовато-бирюзовым светом.

— Если расскажете хоть одной живой душе, — беззлобно сказал он, — не быть дочерям вашим свободными и гордыми копьеносицами — так линии судеб спутаю и выверну, что окажутся в рабынях на юге и до конца жизни собаками безвольными будут служить, исполняя каждый приказ господина.

Естественно, Тобиус никак не мог вмешиваться в чужие судьбы, и даже если бы мог, не стал бы так страшно мстить. Но он знал, как и кого надо пугать, чтобы сохранить секрет до поры до времени. Бережно, без давления, массируя детскую грудь, он вытягивал из тела болезнь, согревал и укреплял, восстанавливал поврежденные ткани. Отнял руки он уже от совершенно здорового и мирно посапывающего младенца. Запеленав девочку, Тобиус взял ее на руки и стал осторожно баюкать.

— Проспит до самого утра и проснется очень голодная. Сразу накормить — это важно.

Он видел, как мать и кормилица, да и рассказчица тоже, едва не выли от желания получить малышку обратно. Он видел это и не торопился отдавать ее, потому что теперь они знали, что он маг, и боялись его всерьез.

— А вот теперь мы с вами побеседуем. Итак…

В отведенные для мужчин помещения серый магистр вернулся поздно. Многие гости Оры еще не спали, некоторые пили, другие играли в прихлоп, третьи еще чем-то прогоняли сон.

Тобиус завалился на соседнюю с Томехом койку и, уже лежа, пристроил к стенке свой посох.

— Что, в санях мало мороза глотнул, мудрейший? — сквозь сон спросил диморисиец.

На его лицо было страшно смотреть: оно опухло, поменяло цвет, левый глаз еле открывался, а правый и вовсе заплыл. Со вздохом раздражения Тобиус протянул было руку с исцеляющим заклинанием на кончике пальца, но быстро вспомнил о своем инкогнито, тихо обозвал себя дураком и вместо исцеления просто щелкнул Томеха по носу.

— Ай! За что?!

— Вальтууры, — сказал маг, глядя в потолок, по которому метались чужие тени.

— Чего?

Вновь тишина. Тобиус подумал, что там, где начинает говорить он, быстро смолкают чужие голоса. Аура власти настоящего волшебника. О ней в Академии говорили как о чем-то неосязаемом, но важном.