Драконов бастард

Завтра утром поедем в Карденвиг, крепость конани.

— И ты будешь с ними.

— Мудрейший, завтра тут станет пусто. Почти все южане здесь сидят и ждут, когда им откроют верхние ворота. Может, и ты с нами?

— Я не хочу составлять тебе лишнюю конкуренцию. Трон Оры для меня неинтересен и недосягаем. Если буду отвлекаться на всякую чепуху, то застряну здесь надолго.

— Но как ты выберешься из города? Знаешь, они ведь не пускают никого наружу…

— Ерунда. Я умею летать и телепортироваться, а над городом нет никаких охранных куполов или заклинаний-ищеек.

— Летать… — восхищенно протянул Бэлза.

Тобиус же дернулся, будто его укусила злая блоха. И причиной тому послужил взгляд орийки за дальним столом. Незнакомая женщина посматривала на волшебника слишком уж внимательно. Вскоре он заметил еще несколько подобных женских взглядов, странных и непривычных. В них не читалось ни зла, ни добра, только какая-то неприятная сальность и лихорадочный блеск. И хотя прежде подобные мысли никогда не пугали волшебника, он вдруг почувствовал себя голым под чьими-то потными жадными руками… Ощущение оказалось мерзейшим.

Тщетно поискав на стенах и даже на потолке новых знаков, Тобиус решил, что здесь ему больше делать нечего.

— Сыт?

— Ага, спасибо, мудрейший!

— Общее самочувствие?

— Морда болит, и в правом плече щелкает.

— Ничего, зато наука будет.

— У меня поменьше было.

— Бери и не зли меня, Том. Значит, сейчас я узнаю насчет ночлега. Если хочешь, будем ночевать в одной комнате, а то если все эти люди действительно пришли сюда за рукой конани, мало ли как они будут от конкурентов избавляться.

— Но тогда им придется дольше ждать, — не слишком уверенно предположил наемник, — если они, это, друг друга почикают, придется ждать новых. Ведь так?

— Хм, а ты прав.

— Ну я тоже об этом по… Эй!

Довольный тем, что уколол человека, Тобиус пошел искать хозяина. Хозяин оказался хозяйкой — здоровенной толстой женщиной с железными браслетами на запястьях. Выяснилось, что на втором этаже есть комнаты, и они свободны. Все. Такого понятия, как «номер», местные не знали, а под крышей гостиницы мог спать каждый, кто заплатил за тепло.