Ян и Инь 3. Свой, среди чужих

— Возвращайтесь обратно! Туда, где вам место.

— И куда же это? — спросил я.

— В загон к рабам! — решил высказаться другой.

— Да? И почему это?

— Потому что вы рабы! — заявил первый. — Это же очевидно!

Остальные засмеялись, поддерживая своего приятеля.

— Разве? — продолжил я, решив пока не реагировать на их оскорбления. — А вот Баруун Гар назвал нас дайчинами. Странно, не находишь? Или может быть ты не согласен с его решением? Так иди выскажи ему это, чего ты передо мной копытом стоишь бьёшь?

— При чём здесь Баруун Гар? — разозлился монгол.

— А, я понял, ты не согласен с его решением, но высказать ему это ты боишься. Да и кто тебя к нему пустит, слишком мелкая ты пташка, всё верно?

— Ты назвал меня трусом? — зачинщик скандала сходу вычленил вложенное в мои слова оскорбление.

— Будь иначе, ты был бы сейчас не здесь, а вооон там, — я махнул рукой в сторону самого большого шатра.

— Табудай! Ты что здесь делаешь? — раздался голос Алахчита.

— Пытаюсь исправить твою ошибку, Алахчит! — монгол задрал подбородок вверх.

— Если хочешь подраться, иди найди кого-нибудь себе по силам. Я не хочу потом отвечать перед советом и твоим отцом за твою смерть!

— Ты пытаешься меня оскорбить?! — взвился молодой монгол. И ведь до меня только сейчас дошло, что они ненамного старше нас с Акамиром.

— Я пытаюсь спасти тебя от глупой смерти. Думаешь, что если ты смог приручить духа и убить пару зверей, то всё, сильней тебя никого нет?

— Лучше не лезь, — сквозь зубы прошипел тот.

— Я тебе ещё раз повторяю, если хочешь подраться, вызови по всем правилам.

— Табудай, твой отец знает, что ты здесь?

— Какая разница?

— Значит, тебя надоумил кто-то другой… — задумался Алахчит. — Баруун Гар запретил сражения между дайчинами. Ты, судя по тому, что так и не вызвал его на поединок, знаешь об этом. Хочешь чтобы он напал первым? Да! Ян, не вздумай…

— Да я уже понял, — перебил его я. — Мальчик оторвался от мамкиной сиськи и решил поиграть во взрослого, но своего ума не хватило и он слушает других.

Я ждал, что после моих слов он бросится на меня с оружием. И парнишка был довольно близок к этому. Он так сжал свой клинок, что у него побелели пальцы. Но пришедшие с ним приятели его удержали.

— Табудай, я попрошу тебя уйти! — произнёс Алахчит через полминуты тишины.

— Однажды ты заплатишь за свои слова, рус.