Ян и Инь 3. Свой, среди чужих

Тебе повезло, что мы остались. Так бы забрали, что смогли, а остальное сожгли.

— Может ты и прав, Ян, — задумчиво протянул Алахчит, глядя на немногочисленные столбы дыма.

Что бы там ни горело, это уже потушили. Но сам факт того, что враги прорвались в лагерь и хозяйничали здесь столько времени, вызывал тревогу и злость. В первую очередь, на себя. Ведь что мешало оставить часть бойцов охранять лагерь? Ничего. Но, влекомые жаждой битвы, дайчины рванули вслед за «огоньками», как называли людей Цогтгэрэла. Воистину, словно глупые мотыльки на свет костра.

А ведь если бы не эти непонятные русы, то и от имущества самого Алахчита ничего бы не осталось. А ведь он только-только начал поправлять своё состояние и возвращать утерянные позиции. Неизвестно ещё, что произошло с его долей, которую он должен был получить после смерти Очира. Алахчит был уверен, что дядя этого неудачника постарается выставить всё так, что заготовленные вещи Очира сгорели, подожжённые «огоньками». И ведь не докажешь ничего. Сам виноват.

— Что думаешь делать с оружием и скакунами? — спросил меня Алахчит, спустя четверть часа тишины.

Всё это время он цедил лечебный отвар и блуждал взглядом по окрестностям, иногда задерживая его на нашем оружии, конях и трупах нападавших.

— Пару лошадок оставим себе, остальных думал продать кому-нибудь…

— Никто у тебя их не купит, — покачал головой Алахчит. — А если и купит, то даст слишком низкую цену.

— Почему это никто не купит? — деланно удивился я.

— Хоть Баруун Гар и назвал вас дайчинами, признав ваше право носить это звание, но многие не будут считать вас ровней. Вы же русы!

— Твоё предложение?

— Я могу их… пристроить.

— Сколько хочешь?

— Треть!

— Смешно, — я и в самом деле негромко посмеялся, поражаясь наглости и жадности монгола. — Смысл тогда мне вообще делать это через тебя?

— Меня знают, меня уважают и не станут сильно занижать цену.

— Пятую часть, Алахчит. И с оружием можешь поступить также, после того, как Акам выберет себе клинок.

— Клинки и правда хорошие и, возможно, вот эти вот даже захотят выкупить сами Лисы, — монгол повертел в руке меч с клеймом. Один из трёх, отмеченных подобным образом.

— А если продать их кому-нибудь другому?

— Не советую, — спокойно ответил Алахчит, взяв в руки саблю. — Лисы могут обидеться. А тебе это не надо, поверь мне.