Матабар III

Динамичный массив способен их скорректировать уже после того, как печать сформирована. Что-то вроде отправленного в будущее письма.

Но, в то же время, в помощь Вселене выделили всего одну, пусть и жуткую, химеру. А кроме самой Лорловой там и вовсе никого, кроме Плащей, не оказалось. И это для попытки наводнить столицу Империи демонами? Как-то… глупо.

Вложить столько трудов, загубить такое количество жизней и, при этом, не приложить ни малейшего усилия, чтобы подстраховать свой злодейский план. Складывалось впечатление, что кураторы не питали ни малейших надежд на успех.

Но от чего?

И, опять же, наличие Тазидахской химеры. Если добавить в уравнение элемент того, что составитель пытался запутать решающего задачку и увести в сторону от настоящего ответа, то Тазидахская химера являлась специально добавленным параметром. Но тут же вспоминался эпизод в поезде с участием иностранных диверсантов.

Может, все же, разные организации?

А орден Паука и Бездомный Паук во Дворце Царей Прошлого? Совпадение?

Ардан выронил карандаш и запустил пальцы глубоко в волосы, будто пытался нащупать на собственной макушке тумблер, при активации которого мысли перестанут хаотично биться о стенки черепа и выстроятся в стройный, логичный ряд.

Но если их внимание отвлекали, причем дважды - Вселеной и химерой, то… от чего? Ни в газетах, ни в слухах, обсуждаемых в “Брюсе”, не прозвучало ничего настораживающего.

Тогда…

Зачем?

Для чего?

И, самое важное, кто?

Рядом с плечом Ардана прозвучал тонкий, едва слышимый стук. Юноша резко обернулся и увидел за стеклом голубя, нахохлившегося в снежной горке на откосе.

Голубь? Может быть за ним следят? Через голубя. Или голубь и является тем элементом, что упускает Ардан. Вдруг, помимо ордена Паука, существует еще и секта Голубей.

Ардан взмахнул рукой и шикнул на крылатую крысу (как их называли жители Метрополии из-за пристрастия к помойкам), но та и не думала шевелиться.

Нет, причем тут голубь… он уже просто с ума сходит.

- Учащийся Эгобар.

Арди дернулся и, поднимаясь с места, вытянулся по струнке. Эн Маниш, через весь амфитеатр, заполненный потоком первого курса, смотрел на него с легким прищуром и вызывающей усмешкой.