Последний Паладин. Том 6

Я тут, понимаешь ли, работаю над тем, чтобы сократить количество неправильных голосов, а она решила уравнять мои старания?

Вот почему так сложно слушать меня и делать так, как я говорю?

Неужели я так много прошу?

— Маркус… что мне делать? — слегка паникующим голосом спросила Валерия.

— Уже ничего, дома сидеть, — вздохнул я, — ванну прими, цветочки полей.

— Так, тут только кактусы… — донесся озадаченный женский голос, но я уже не слушал и завершил звонок.

После чего отстегнулся, встал на ноги и заглянул в кабину пилота.

— Меняем курс? — деловито спросил Лев.

— Немного, — кивнул я, сверяя местоположение с картой, — возьми влево на шестьдесят градусов и высади меня через три минуты, — указал я рукой.

— Ладно… — послушно исполнил маневр Лев, — но в этой части города у нас нет разрешенных мест для посадки.

— С этим не парься, просто возьми чуть ниже, мне парашюта хватит, — буркнул я и, вернувшись в салон, рывком открыл дверцу.

Поток ледяного ветра ворвался в салон и вбил обратно в сидение попытавшегося встать Вепря.

— Почти на месте… — не очень уверенно выпалил Лев, и вертолет снизил высоту, после чего пилот озадаченно добавил, — постой, босс, но тут же нет никакого параш…

— Альберту привет, — перебил я и шагнул наружу.

***

— Это птица! — перевалилась за прилавок дородная тетка с задранной к небу головой.

— Это самолет! — смотрела туда же бабка из соседнего прилавка.

— Ты че, старая! — проворчал продающий овощи дед, — лопасти видишь?! Вертолет это!

— Да не туда смотришь, слепошарый! Это мужик! — закричала бабка, и мгновением спустя на мягкий козырек прилавка с овощами упало что-то тяжелое.

Козырек прогнулся, деревянные балки хрустнули, лавка не выдержала давления, и под маты перепуганного старика по земле покатилась куча овощей.

— Цел? Цел! — ощупывая себя с ног до головы, заулыбался дед, и только потом его взгляд упал на разгромленную лавку и укатившиеся в грязь и лужи овощи.

А посреди этого хаоса стоял абсолютно невредимый молодой человек.

— Не рассчитал, — озадаченно констатировал он, после чего отряхнулся от пыли, поднял с земли помидор и откусил, — вкусно! — расплылось в улыбке молодое аристократическое лицо, и его широкоплечий владелец положил на прилавок пятитысячную купюру.

***

— Можно мне вон тот букетик, пожалуйста, — улыбнулся я, но продавщица никак не отреагировала.