Путь Могучего

Ты чуть ли от радости не скакал, когда решил, что я умер, — это я, конечно, присочинил для красного словца. — И очень расстроился, когда понял, что я жив.

— Это неправда! — запротестовал он, но вяло и слабо, понимая, что всё так, как я говорю.

— Поэтому, — твёрдо сказал я, глядя ему прямо в глаза, — я сейчас собираю свои вещи и покидаю этот дом. Можешь не благодарить. Веселитесь с Юрьевским, да с кем хотите. Мне до тебя дела нет. И до Станислава тоже, можешь ему так и передать. Остальным помогу, если обратятся.

С тем я отвернулся и пошёл в свою комнату, до которой мне оставалось несколько метров. И уже, заходя к себе, я услышал сказанное отцом почти шёпотом.

— Спасибо за Нику.

* * *

Вещей у меня оказалось совсем немного. То есть шмоток, как таковых было достаточно, а вот чего-то действительно стильного и подходящего мне не очень. Многие вещи истрепались, другие выглядели совершенной безвкусицей. Поэтому всего необходимого собралось на пару небольших чемоданов.

Я как раз хотел вызвать прислугу, чтобы распорядиться о перевозке этих самых чемоданов, когда ко мне постучался камердинер.

— Руслан Дмитриевич, — сказал он максимально почтительно. — Вас к телефону.

— Кто? — уточнил я, думая, что это мог позвонить Пирогов.

Но слуга пожал плечами.

— Он не представился, — отчеканил камердинер, а затем добавил: — Уточнить?

— Нет, спасибо, я сам подойду, — и в памяти пришлось вызывать место в доме, где стояло это чудо магической техники.

Сам аппарат был эбеново-чёрный, но сбоку от корпуса располагался уже знакомый мне цилиндр, в котором периодически полыхали молнии.

— Слушаю, — проговорил я, поднеся трубку к уху. — Кто беспокоит?

— Привет, ты чего забыл, что ли? — раздался совершенно незнакомый и какой-то вороватый голос. — Мы же договаривались с тобой.

— М-м... — промычал я, но решил, что это негодная тактика, поэтому ответил: — Нет, не забыл, просто отвлёкся.

— Ну чего? — проговорил он всё в той же манере.

Я спешно обратился к памяти тела, но ему раздававшийся голос был столь же незнаком, как и мне. А вместе с тем я обнаружил интересное обстоятельство, которое не замечал раньше. В памяти тела начисто отсутствовали последние дни, а то и недели. С долгосрочной памятью всё было нормально, а вот краткосрочную как будто ампутировали.

Но мне надо было что-то отвечать. Проще всего было отказаться и забыть обо всём.