Кровь Достойных: Каонис

Я – Первородный, вместо души у меня единство, примером же для тебя мог послужить мой прародитель – инквизитор Николай, сумевший объединить свою душу с хаосом и познать единство, после чего родился я.

– Напоминает Пробудившихся. Если бы всё пошло по плану Вокдеорума, ты захватил бы моё тело, и мог бы называть меня своим прародителем?

– Нет! – отрезал Николай, чуть повысив голос. – Ты смешиваешь совершенно разные вещи, ученик! Ваш ритуал пробуждения основан на переселении душ, но он буквально сжигает одну, ради возвышения другой.

Энергия пропитывает сосуд, раскрывая его потенциал. Именно поэтому Пробудившиеся так сильны и способны к высшей магии. Перворожденные совершенно другие. Я не сжигал душу прародителя! Я вырос из неё… это совсем не то… проклятие! – выругался Бог, удивляя Веруса всё больше и больше с каждым словом.

Он никогда не видел его таким. Вечно холодное преисполненное достоинства и даже лёгкой чванливости лицо обрело краски, скулы напряглись, а глаза метали молнии. Николай совершенно вышел из себя, но сердился не на Веруса, а как будто на самого себя и весь мир разом.

– Я же говорил, что это слишком сложно для тебя. Ты хоть что-то понял? – как-то в миг успокоился учитель, словно кто-то невидимый окатил его ушатом холодной воды.

– Ты не Пробудившийся, вместо души у тебя единство, наш ритуал тебе не нравится, – как можно короче ответил Верус, пытаясь сдержать внутреннее желание отступить от Бога на пару шагов. Иногда он забывал с кем говорит, но минувший приступ гнева живо напомнил истину.

Николай же вскинул бровь, обратив внимание лишь на последнее утверждение ученика. Тот понял всё правильно и разъяснил свои слова:

– Это очевидно, ты думаешь, что это варварская попытка повторить Перворожденных, разве не так?

– Скорее мне не нравится сам факт жертвы одной душой ради другой. В Согласии подобное жестоко каралось.

– Как хорошо, что мы не в Согласии, а то бы я давно помер! – усмехнулся Верус.

– Так, ладно, – примирительно поднял руку Николай, не собираясь вступать в полемику со средневековым юнцом с промытыми фанатичным культом мозгами.

– Мы отвлеклись. Что насчёт энтропии? Помнишь, что это?

– Хаос, – с улыбкой протянул Верус явно довольный собой. – Одна из первичных энергий, только не спокойная, как гармония, а наоборот. Ничего не запоминает, старается разрушить и… расшириться, кажется.

– Не слишком уверенно, – подвёл итог учитель. – Попробуй описать её более конкретно, пока больше похоже на лесной пожар.