Кровь Достойных: Каонис

Узкие прорези голодных глаз уставились на великана, смело шагнувшего вперёд, когти впились в мёрзлую почву, а мех на загривки приподнялся. Бестия чувствовала источаемую новым врагом угрозу. Та будто плотный горьковатый воздух окутала площадь меж домами, заставляя отступить, сбежать прижив уши и поджав хвост, но скверна ледяным безумием плещущаяся внутри толкала вперёд. Исход продолжался, мать не зря вытолкнула её в новый мир. В старом совсем не осталось места и еды. Слишком силён и прожорлив стал альфа, давно заграбастал себе источник, их родному мирку пора впитать свежую кровь!

– Дарнемос, вела’пле.

Аро конверс ка’ферум гладио! (2) – прогремели грубые слова, и великан простёр к ней руки.

Горький привкус на языке бестии сменился тугими струями ледяного ветра, дохнувшего из-за спины человека. Не успела вурида соскочить с места, как землю в полуметре от неё рассекло невидимое лезвие. Ветер усилился, оттолкнувшись лапами бестия подпрыгнула, не желая знакомиться с жуткой силой стихии, пахнущей смертью, но судьба считала иначе.

Порыв ветра оскалился острыми кромками. Земля, снег, кровь, плоть и шерсть смешались в едином потоке и унеслись прочь, облизывая стены домов и сдирая с них наледь, подчас вместе с древесной стружкой. От Вуриды не осталось и следа, впрочем, если полуметровый арык в промерзшей земле длиной метров пять можно считать могилой, то память о ней надолго останется в деревне, по крайней мере до весны.

– Рога и копыта… – прошептал кто-то за могучей спиной северянина, а тот, не обращая внимания на последствия своей просьбы духам предков, нагнулся, выдернул топор и толчком в плечо, перевернул замершего на снегу мужика.

Тот был жив, но его дух надломился, что Дуб не без усмешки понял по мокрым штанам, прилипшим к худым бёдрам.

– Встань! Я драться, вы прятаться!

С лёгким отвращением и толикой смирения в сердце, великан поднял беднягу за руку. Больше он не надеялся на них. Трое оставшихся в живых мужиков, были ничем не лучше женщин и детей. На взгляд Дуба это было достойно изгнания, но эти земли подчинялись странным, хлипким законам, написанным мягким климатом и добрым зверьём.

Поэтому вожак разбойников хлопнул крепкой ладонью по обуху топора, покрепче встал, широко расставив ноги, и приготовился сражаться за будущее своей семьи, племени, стаи или банды, кому как нравится.

***

Отравленная гадёнышем тварь замедлилась, исполосованная стилетом челюсть с трудом щёлкала зубами, а плечи поднимали лапы в бросках, но Искра не торопилась.