Игрок

В глазах немедленно проясняется, красная табличка мигает в последний раз и исчезает.

—Лучше бы ты ему ткнул в сердце, – угрюмо говорит лучник, и я наконец узнаю его.

Мокрое платьице облепило тонкую фигурку, из–под копны спутанных волос мигают совиные глаза. Видно, Глазастой Энн пришлось побывать в воде, и это пошло ей на пользу. Бело–розовые щёки, чистая шея, длинные ресницы так и хлопают. Стройные ножки, осиная талия, и волосы не грязно–серые, а пепельные, с серебристым отливом.

Девчонка повернулась, взглянула на Арнольда, из массы пушистых, подсыхающих на солнце волос вынырнул кончик розового ушка.

Энн перевела взгляд на меня. Огромные, немигающие глаза уставились на меня, и я впервые заметил, как сужаются её зрачки. Проклятье. Она тоже эльф.

—Нужно было вырезать ему сердце, – повторила она, кривя красивые губы. – Это же Аристофан. Мешок золотых, и легендарный доспех в придачу. Что смотришь, красавчик? Убей его.

Глава 17

—Легендарный доспех, говоришь? Мешок золота в придачу? – красавчик окидывает меня оценивающим взглядом.

—Чтоб меня разорвали когти Эринии, если я вру!

Кинжал отодвигается от горла Энн.

—Зачем вырезать ему сердце?

—За него отдельная плата, – эльфийка оживляется, облизывает губы острым язычком. Совиные глаза возбуждённо блестят.

Поднимаюсь на ноги. Зелье помогло, меня больше не шатает.

—Сколько за сердце? – интересуется Арнольд.

—Больше, чем ты сможешь унести.

Всё, хватит.

Перешагиваю через вытянутые ноги мёртвого Джонни. Раздвоённые копыта в ошмётках травы, мускулистые ляжки. Широкая грудь в буйных зарослях шерсти, ничем не прикрытый, брутальный пах. Кровавый обрубок вместо головы.

Склоняюсь над кучей сваленной у костра добычи, не глядя, бросаю взятую на глазок половину добра в свой мешок.

—Эй, сизарь, ты куда? – насмешливо бросает Энн. – Мы с тобой не закончили!

Легонько толкаю носком сапога обломки черепа Джонни.

Подбираю кость. Оборачиваюсь к застывшему с кинжалом в руках Арнольду. Эльфийка смотрит на меня, зрачки её то сужаются, то расширяются, губы растянуты в глумливой гримаске.

—Я с вами закончил. Прощайте.

—Эрнест! – это красавчик. Похрипывает от волнения. Конечно – такая добыча уходит.

Тычу в сладкую парочку выпавшей из быка костью.