Игрок

Может быть, и это горячее, рыжее солнце, что висит над холмами, тоже имеет надпись на своём огненном боку?

Смотрю на густую зелень вдоль дороги, на туманные вершины холмов, на цветущие кусты, увешанные лиловыми бутонами. Вот она, моя единственная реальность. Всё записано, отмечено, сочтено.

Машинально убираю добычу в мешок. Накатившая тоска уже пропадает, растворяется, как следы на песке.

Обхожу паучиху. За ней, наполовину придавленный огромной тушей, лежит здоровый мужик в блестящих доспехах.

Лицо стражника почернело, будто обугленное. Кожа кое–где лопнула, и оттуда сочится сукровица. Отвожу глаза от искажённого в предсмертной муке лица, разглядываю амуницию.

Не зря моя блондинка трещала про наблюдательность. Теперь я вижу то, что раньше не замечал. По краю доспеха покойника идёт короткая надпись: «Капитан стражи. Тело». Видно, что доспехи офицера более тонкой работы, и выглядят куда изящнее, чем у простых стражников.

На поясе стражника – кожаная сумка. Потёртая, видавшая виды, кожа, ременная застёжка обрезана, и из–под приоткрытого клапана виднеется кончик пергамента.

Подцепляю пергамент, сумка открывается сама. На землю вываливается десяток золотых монет, чернильница, перо – вроде гусиного – и серебряное кольцо. Свёрнутый в трубочку листок остаётся у меня в руке.

Разворачиваю листок. Несколько коротких строчек, написанных столбиком. Ничего не понимаю. Каждая буква по отдельности кажется знакомой, но слова из них никак не складываются.

Арнольд наклоняется над листком, негромко читает вслух:

«Госпожа погоняет кнутом

До полуночи злую кобылу

Засияет в покое ночном

Над могильной скалою уныло

Кровью мужа холодной водой

Наливать из большого ушата

Чашей полной молвою людской

На камнях колдовского

Заката…»

—Это что, стихи? – гляди–ка, а покойный капитан был романтик.

Стихи писал, вон, даже чернильница в сумке.

Мой спутник кривится, как от зубной боли:

—Ерунда какая–то. Похоже, шифрованная записка.

Кладу листок себе в мешок.

Подбираю с земли кольцо. Внутри, на серебряном ободке, что–то написано. Мелкие, острые буквы, слов никак не разобрать.

—«Сила», – читает красавчик. – Если тебе не нужно, отдай мне. Ты и так сильный.

Надеваю кольцо на палец. Ничего не чувствую. Арнольд не отрывает взгляда от безделушки на моей руке. Ладно. «Покуда живы жадины вокруг, удачи мы не выпустим из рук»… Откуда это? Не помню.

—Хорошо. Я тебе кольцо, а ты отдаёшь мне свитки.