Игрок

Одновременно тяну край купола. Если меня насадит на шпиль или шмякнет о стену башни, будет большая синяя клякса по имени Эрнест. Теперь я знаю, что меня зовут по–другому. Но всё равно – здесь я Эрнест Добрый, гори оно всё синим пламенем. Может, мне лучше будет разбиться в лепёшку. Или лечь на землю и стать травой. Но сначала я хоть что–то сделаю. Хотя бы потому, что это разрушит планы Чёрных богов, или кто они там, чтоб их черти взяли. Берегись, Верховный маг. Эрнест, главный маг эльфов и начинающий некромант летит к тебе.

Глава 49

Площадь надвигается с пугающей скоростью. Никто из собравшейся толпы пока не догадался посмотреть вверх. Взгляды всех зевак прилипли к подвешенным на дереве жертвам.

Блестящий, в новеньких доспехах, строй стражников окружает центр площади, где проходит обряд, ровным кольцом. Там стоит герцог Урбино в своём алом плаще, за ним теснится кучка приближённых в богатой одежде. Ветер дёргает флажки с изображением вставшего на задние лапы гривастого льва, шевелит тяжёлые складки алого бархата.

Жрецы в белых одеждах суетятся возле алтаря, покрытого расшитой тканью, где стоит большая серебряная чаша. Верховный маг подступает к алтарю, поддёргивает рукава, обнажает худые жилистые руки. Подручные вкладывают в растопыренные пальцы каждой по живой бурой крысе.

Крысы дёргаются в руках Верховного мага, когда он начинает произносить начальные слова обряда. Голос его гремит над площадью, разносится над крышами, отражается от стен.

Восходящий поток воздуха от основания массивного храма внезапно поддаёт меня снизу.

Мой парашют бешено вращается, с ним вращается пятачок площади, превращаясь в пёстрый волчок с деревом в центре. Кажется, что мне конец, но каким–то чудом я выравниваюсь и ловлю воздушный поток. Верховный маг разжимает пальцы, и извивающиеся крысы летят в раскрытую пасть серебряной чаши.

Всё это я вижу за секунду до того, как новый порыв ветра бросает меня прямо на торчащие ветви священного дерева.

Едва успеваю обернуться в защитный кокон.

Ветки летят прямо в лицо. Острые сучья втыкаются в кокон, вспарывают полупрозрачную ткань. Кокон немного смягчает удар, но потом не выдерживает и лопается. Моя защита развеивается по ветру радужными клочьями, словно мыльный пузырь.

С треском пролетаю сквозь крону, ветки хрустят и ломаются, листья сыплются дождём. Ударяюсь с маху о последнюю, толстую поперечную ветку, отлетаю вбок и приземляюсь пятой точкой на алтарь.