Игрок

—Ты можешь с ними связаться? – не знаю, кто такой этот Админ, но сейчас я готов ухватиться за соломинку.

—Мой брат обещал проверять терминал почаще, но… – красавчик трясёт головой. Видно, на братца плохая надежда. – Он очень забывчивый.

—Кто ещё? Этот твой… Админ?

—Мой брат и есть администратор. – Арнольд тяжело вздыхает. Проводит ладонью по лицу. – Ты сказал, что Аристофан умер. Значит, больше никто. Он был вторым. Вернее, первым.

Опаньки. Приплыли. Так вот кто этот мой неведомый предшественник, за которым все так гонялись.

Видно, важная птица, раз без него тут ни одну дверь не откроешь.

—Он что, этот Аристофан, вроде бога? Был…

— Дурак, – беззлобно ответил красавчик. – Бога нет.

—Красотка, – говорю эльфийке ласково. – Как тебя зовут?

Девчонка зыркает на меня своими раскосыми глазами. Если к ней приглядеться, она даже ничего. Только уж очень тощая. Не в моём вкусе.

—Я Айрис. Дочь Эйлиота Милосердного.

Ага. Так вот кто такая Айрис. Дочка нашего вождя.

—Отлично, Айрис.

Сейчас я буду жарить нашего колдуна на костре. А ты его подержишь. Надо же шкурку снять, чтобы не попортить.

Девчонка радостно ухмыляется. Я вытаскиваю нож, и верчу им перед носом у красавчика:

—Кажется мне, что ты врёшь, мил человек. Сейчас мы тебя поджарим, и ты нам расскажешь всё, как на духу.

«И ты нам всё расскажешь» – внезапно звучит голос в моём мозгу. Словно наяву, вижу, как батя держит над огнём свой боевой нож, и говорит кому–то: «Кажется мне, что ты, мил человек, засланный казачок.

Ничего, сейчас ты всё расскажешь…» Этот кто–то, за углом зрения, заливается жутким воплем и плачем. Раскалённый нож шипит, воняет горелая кожа, истошный крик ввинчивается в уши. Потом взрыв, комья земли летят вверх, чьё–то тело летит вместе с ними, нелепо вывернув ноги…

—Эрнест, Эрнест!

Поднимаю голову. Мой нож валяется на каменном полу. Я стою, зажав уши руками. Звенит, резонируя, цепь на люстре, в ушах ещё звучит затихающий крик. Это я кричал?

—Ты спятил? – синее личико эльфики передо мной, испуганные глаза.

– Он навёл на тебя порчу, проклятый колдун?

Поднимаю голову, оглядываюсь, будто вижу всё в первый раз. Руки трясутся, как у паралитика, меня качает.

—Это не порча, – красавчик тоже стоит рядом, смотрит на меня, как на расчленённую лягушку. – Он вспомнил. Ведь это Бонифаций был там с тобой, в зале? Он поверил, что ты настоящий, и сказал тебе слово Забвения?

—Заткнись. – Встаю на ноги. – Это неважно.