Игрок

Ишь, оскалился во все тридцать два зуба, красавчик. А я уже почти поверил, что тебя не было. Что ты остался в прошлой жизни, где меня убили.

—Наконец–то ты здесь, Аристофан. Я жду тебя. Мы все тебя ждём.

Гляди–ка, все меня ждут. Как сговорились. Бонифаций вон тоже ждал, пока не дождался.

—Погаси огонь. Отзови тварей.

Арнольд улыбается, разводит руками. На пальцах блестят камни перстней.

—С радостью, Аристофан. Мне они тоже не нравятся. Примитивная фантазия, правда? Можно было и получше придумать…

Вот тварь.

—Прекрати это. Сейчас.

—Сделай это сам, – красавчик отступает на шаг, поводит рукой в сторону магической чаши: – Погаси огонь. Докажи, что это ты.

Делаю шаг к постаменту. Проверка, значит. Бонифаций тоже хотел, чтобы я сказал секретное слово. Какой–то пароль, известный только его старому другу. И где теперь Бонифаций? Вон, топчется позади, с мешком в руках. И в груди его здоровенная дырка, через которую видно насквозь.

Арнольд кивает в сторону пылающей чаши. Показывает открытые ладони – само дружелюбие. Ладно, попытка не пытка. Не выпуская предателя из вида, произношу заклинание дождя.

Крохотная тучка повисает над пятачком костра, проливается в огонь. Шипение, клубы дыма взмывают вверх – их стало больше. Бесполезно. Только хуже сделал.

Заклинание холода, которое должно выморозить чашу до основания. Мрамор покрывается инеем, по основанию чаши идут трещины, вокруг начинают падать снежинки.

Пробую накрыть костерок подходящим по размеру куполом, как крышкой, прекратить доступ воздуха. Пламя немного опускается, расползается по чаше. На мгновение мне кажется, что получилось. Но нет, пламя вновь взлетает вверх, и дым проникает сквозь невидимые поры в полупрозрачном куполе. Дымные струйки всё так же ползут по стенам, опадают вниз чёрным дождём, рождающим чудовищ.

—В чём дело, Аристофан? – резко спрашивает Арнольд.

Делаю шаг, хватаю красавчика за горло. Тот не успевает увернуться, как мои когти смыкаются на его шее.

—Я не ваш Аристофан! – рычу ему в лицо. – Аристофан умер! Погаси костёр, ублюдок, не то я сверну тебе шею!

Арнольд бледнеет, как смерть. Встряхиваю его для верности. На смуглой шее красавчика проступают капли крови – мои когти протыкают ему кожу.

—Нет, – бормочет он.