Игрок

Я останавливаюсь, и она повисает рядом, покачиваясь в воздухе.

—Наконец–то! – повторяет голос.

Теперь я вижу, что здесь человек. Он выходит из–за стеллажей, шаркая по полу разношенными башмаками. Монашеский балахон, подпоясанный верёвкой, заляпан воском и чернилами. Бледное лицо в резких морщинах, чёрные, глубоко посаженные глаза. Седые клочковатые волосы венчиком обрамляют блестящую лысину.

—Ты не очень торопился, – ворчливо говорит монах. Его глаза, странно молодые на морщинистом лице, внимательно разглядывают кинжал в моей руке.

Меч лежит у моих ног, в руках – свиток с заклинанием и кинжал «вечная жизнь». Оружие против призраков.

То ли старик принял меня за кого–то другого, то ли он рад любому, человеку или эльфу, кто зайдёт в эту кладовку для мертвецов.

—А ты меня ждал?

Сухие губы старика кривятся, он протягивает руку, и свеча плавно опускается ему в ладонь.

—Хорошо тебе смеяться, Аристофан. Пока ты болтался по миру, развлекался с девушками и нюхал цветочки, я торчал здесь, среди крыс и покойников.

Шаркая башмаками, он подходит к ближайшему стеллажу, ставит свечу рядом с чьим–то истлевшим телом:

—Ты слышал, мир сдвинулся. Маятник качнулся так далеко, как никогда раньше. – Старик не то кашляет, не то смеётся. Оборачивается ко мне. – Что стоишь, проходи. Я приготовил ещё пару бутылочек зелья для тебя. Довесочек к премии, хе–хе.

Иду вслед за ним между полок с мертвецами. Стены подвала сложены из крупных, грубо отшлифованных камней, не прикрытых штукатуркой, его углы теряются в темноте.

У дальней стены, под криво пришпиленным, вытертым гобеленом, стоит широкий стол. Это даже не стол, а верстак. Сразу видно, на нём много и упорно работали. Похоже, на нём даже когда–то горели, а может, и умирали в страшных муках неведомые существа.

Монах откидывает край гобелена.

—Вот твои зелья. Настоялись за столько лет.

Он ставит на стол пару бутылочек, и опять смеётся, будто кашляет.

Кинжал ещё в моей руке. Я должен выполнить задание вождя и убить старого друга. Старого друга старого Аристофана. Моего предшественника, который – бог весть когда – заказал у этого монаха бутылочку зелья.