Игрок

Мотаю в последний раз головой. Слышу хруст мышц и костей. Во все стороны летят кровавые брызги и какие–то ошмётки.

Поднимаюсь на ноги. Отбрасываю в сторону обмякшее тело. Противник со стуком падает на камни.

Всё кончено. Озираюсь по сторонам. Наши парни ходят между камней, наклоняются над разбросанными в беспорядке телами. Обычай и одно из главных правил нашего отряда – добивать раненых. Пленных не брать.

Теперь видно, что нападавших было почти вдвое больше, чем нас. Низкорослые, одетые в мохнатые шкуры.

Пятнистая густая шерсть колышется под ветром.

Наклоняюсь, рассматриваю своего противника. Это не человек. Трогаю обмякшее тело носком сапога, переворачиваю на спину. Оскаленные в предсмертной гримасе острые зубы, короткая мягкая шёрстка кофейного цвета покрывает всё лицо. По сторонам треугольного носа с широкими ноздрями торчат редкие усы. Покатый лоб с глубокой складкой посередине украшен поверху густой щёткой не то шерсти, не то волос. Кожаная куртка распахнута, и под ней видна всё та же шерсть.

Обведённые чёрной каймой, выпуклые глаза приоткрыты, тускло светит голубой глаз. Горло разорвано в клочья, из–под окровавленной кофейной шёрстки видны багровые мышцы шеи и белые позвонки.

—Никогда Горные Барсы не нападали на людей. Странно.

Это Гай. Рука на рукояти меча, поперёк лба – кровавая полоска. Хочу ответить, но что–то мешает, застряло на зубах, щекочет во рту. Выплёвываю клочья кофейной шерсти.

—Горные барсы? – мой голос звучит хрипло, горло с трудом выталкивает слова.

Я только сейчас заметил, что мой мёртвый противник был женщиной. Край её кожаной куртки колышет ветер, отгибает в сторону, и я вижу, как блестят под солнцем выпуклые розовые соски. Два ряда сосков, по четыре с каждой стороны.

—Иногда они спускаются с холмов. Когда много снега, и мало добычи. Но так делают только совсем старые и больные. Я никогда не слышал, чтобы они собирались в стаю. Видно, и правда конец мира близок.

Гай усмехается, смотрит мне в лицо:

—Вытри губы, Аристофан Справедливый.

Похоже, ты только что плотно пообедал.

Отираю лицо ладонью. Убей, или убьют тебя.

—Девка. Хорошенькая, – наш блондинчик наклоняется над телом самки барса, распахивает полы её кожаной куртки. – Ты не будешь, Эрнест?

—Убирайся! – едва удерживаюсь, чтобы не дать юнцу пинка.

Блондинчик пожимает плечами:

—Я пошутил.

Бросает на меня злой взгляд и отходит.

—Вот ублюдок.

—Он мой сын, – холодно отвечает Гай.