Не словом единым

Собранные на затылке густые волосы распущены и белокурыми волнами расплескались по девичьим плечам. Глаза девушки блестели от возбуждения, она прикусила нижнюю губу и смотрела мне прямо в глаза.

Небольшая чуть вздернутая грудь с маленькими розовыми ореолами и твердыми сосками взбудоражили мой разум. Я раздвинул края рубахи и коснулся нежной теплой кожи. Проведя большим пальцем по соску, я сжал упругую плоть. Мари издала сладострастный стон и прикрыв глаза, подалась ко мне.

Я не помню, кто расстегнул мой ремень, но сутану и кольчугу абсолютно точно снял я сам охваченный непреодолимым желанием овладеть этой женщиной.

Сорвав рубаху с плеч девушки я притянул ее к себе и жадно впился в мягкие податливые губы. Мари пылко ответила на мой поцелуй, пытаясь сорвать рубаху с меня. Нами овладела неконтролируемая животная страсть. Мне было наплевать, где я нахожусь и что происходит вокруг, сейчас я хотел только одного, как можно скорее слиться с Мари в любовном экстазе. Самой прекрасной и желанной девушкой на свете.

Голову пронзила острая боль, а сразу за ней в уши ударил тяжелый набат. У меня возникло ощущение, что неизвестный звонарь бьет в колокол, что висит практически над моей головой. Правда длилось это не очень долго, буквально пару мгновений. И не успев отойти от гудящего звона в своих ушах я отчетливо услышал громкий хлопок, а после него хрустальный перезвон. Словно где-то наверху лопнуло огромное стекло и сейчас его осколки с тонким свистом рассекаемого воздуха падали сверху и сталкиваясь с грубым камнем пола разлетались на мириады крошечных сверкающих искр.

Вся эта безумная какофония разогнала туман вожделения, что опутал мой разум. Меня словно окатили ледяной водой, и я, оттолкнув полуобнаженную послушницу от себя, обернулся.

Обруч, что лежал на круглом диске в руках статуи пульсировал тревожным багровым светом. Но что меня поразило больше всего, так это глаза. Глаза стоящей на черном пьедестале статуи. Они были живыми! И в них я увидел нескрываемые злобу и похоть.

Все это длилось пару мгновений. Сексуальное безумие и вожделение охватившее все мое тело схлынули, словно талый снег с горных вершин весной. Венец в руках каменной красавицы перестал светиться, а ее глаза вновь стали просто искусной работой древнего мастера.

Я обернулся к Мари.

Испуганная девушка стыдливо прятала от меня свои глаза и прикрывалась подобранной с пола рубахой, держа в правой руке крест, который она сорвала с себя в порыве страсти.