Игры Проклятых

Стоило ли говорить о прибивших магах солдатам? Тобиас до сих пор не знал. Но было необходимо в срочном порядке поднять боевой дух защитников города. И слухи, которые разнесут эти солдаты, должны были взбодрить защитников.

У выхода из башни его уже ждали шестеро, закованных в латы гвардейцев. Все как один - в вороньих латах, подпоясанные полуторными клинками в ножнах. Даже человек, далекий от магии, мог видеть исходящие от них свечение, испускаемое многочисленными защитными амулетами, спрятанными в одежде.

Чуть в стороне стоял запряженный экипаж с сидящим на козлах возницей.

Проходя мимо командира своей охраны, который служил Лауренссо уже более десяти лет, министр поймал на себе осуждающий взгляд. Старик усмехнулся в усы. После прошлого покушения охрана до сих пор была на взводе. И гвардейцы, которым было поручено любой ценой защищать оберегаемый ими объект, ощутимо напряглись, когда Тобиас сообщил, что на смотровую башню он поднимется один.

Пройдя мимо охранников и вставая на подножку коляски, Лауренссо кинул, ждущему его распоряжений, извозчику:

- В магистрат!

Центральная улицы Морна, тянущаяся от южных до северных ворот, напоминала Тобиасу улочки его родного города.

Такие же маленькие домики, выстроенные из дерева, сменились крепкими каменными домами, больше напоминавшими маленькие крепости.

На перекрестке стояла круглая каменная башня, оставшаяся от старых защитных сооружений, оказавшаяся в черте города после его расширения. Лауренссо наблюдал из окна своей кареты, как рабочие установившие вокруг башни строительные леса, приводят ее в порядок.

Город и его жители защищались всеми доступными способами.

Однако внимание старшего министра привлекла не сама башня со строителями, а толпа людей, собравшаяся у ее подножия. Не меньше сотни зевак образовали полукруг, слушая речи стоящего на башенной лестнице человека в серой сутане. Заинтересовавшись, Тобиас выглянул в окно кареты, приказав кучеру подъехать ближе и остановиться. Гвардейцы тут же окружили экипаж, встав живой стеной и зорко наблюдая за прохожими.

На карете не было опознавательных гербов и зеваки сошлись на мнении, что в ней остановился заезжий ствад[1], коих из-за осады собралось немало в городе со всех окрестных земель.

Первоначально заметив это действо, министр решил, что это проповедник очередного религиозного культа вещает для своей паствы. В республике религия не была под запретом, однако на правительственном уровне не поощрялась.