Кривая дорожка

Эх, Сирил, если бы ты знал, какие ценности - мудрости и знания - хранятся на полках вокруг, то эти украшения…

- И заклятие ещё действует?

- Кто знает, - пожал угловатыми плечами магистр, - у нас не было причин в нём усомниться.

«Как и его проверить», - домыслил Сирил.

В этот день старцы легли необычно поздно. Сирил не спал. Он сидел, весь закутавшийся в шкуры, над воротами, собирая охотничьи ловушки, по большей части, чтобы занять руки и не уснуть. Его сменил Феррму только к середине ночи, когда небо стало ясным и резко похолодало.

- Спокойной ночи, спаситель, - весело сказал магистр на прощание, заняв место на стене у зубца.

Спаситель? Что за бред.

В трапезном доме, где жили все астрологи, не считая их лидера, ему выделили небольшую келью, но зато самую тёплую. Его порывало отправить прямиком туда и поспать хотя бы несколько часов на нормальной перине. Подумать страшно, он не спал, если не считать узкую корабельную кровать в Крайнем порту и клоповые гнёзда в трактирах, на людской постели с самого дома.

- Только не сейчас, - прошептал охотник, удивляясь себе и озираясь по сторонам.

Нехитрый скарб был уже сложен в его комнате и припрятан под такой манящей кроватью. Если всё выгорит, то только здесь его и знали. Факелы загорались один за другим. Тень охотника бросало по сторонам, словно в танце. Туннель закончился. Пещера, незапертая дверь и обломком ключа, застрявший в замочной скважине. Вульфрам не смог его достать своими трясущимися руками, Сирил не захотел.

Про себя он стал читать строки молитвы, которые запомнил из детства. Их читал мэтр Лакмит, старый и немощный священник, поженивший ещё родителей матери охотника. «Свет не оставь меня. Как же он похож на безумца Вульфрама», - подумал Сирил. Но переступив порог, его не испепелило, не раздавило и не превратило в непонятое нечто. Уже не плохо. Осторожно ступая, как будто бы опасаясь капканов, Сирил подошёл к лестнице. Кафедра была пуста.

- Где? – удивился охотник, и эхо прокатилось по библиотеке.

Он подошёл вплотную. Ни книги, ни цепочки, ни свечей. Оттопырив пальцы, он положил руку на кафедру. Ничего.

И вот опять, ведь всё складывается так хорошо. Охотнику казалось добыча сама идёт в руки, когда такое было! После всех испытаний он считал себя правым получить свою долю. Война, каторга. Выжил, значит, имел право требовать! Или всё-таки этого счёта никогда не существовало?

- Проклятье, - выругался охотник.