Соло для капитана с оркестром

Судя по тому, что ему отказались платить даже те крохи, что платили обычно, высасывал неудачно.

— Может быть, придумать ему симпатичного маскота? — спросил Володька сам себя вслух. — Например, корабельного кота.

Володька любил кошек. Но не заведешь же животное в тесной полуподвальной квартирке, пропахшей вареной кукурузой!

Да и к тому же, он все-таки надеялся свалить как можно быстрее.

— Ага, свалить… — стружки карандаша падали на чистый лист. — Этак я стану старейшим жителем Мирабилис, не успею оглянуться.

Сплошная достоевщина.

За окном появились две другие пары ног, незнакомые. Ноги побольше носили кожаные открытые сандалии, над которыми виднелся обтрепанный край слегка коротковатых джинсов, ноги поменьше были одеты в высокие ботинки со шнуровкой. Раньше ни тех, ни других Володька здесь не видел. Новые жильцы, что ли?

...Ладно, если не продолжать сюжетную линию с пилотом, то что тогда?.. Может, какой-нибудь эфирный монстр? У них в Академии ходили разные завиральные истории о существах, живущих в дальних стримах.

Дощатая дверь в его квартирку громко бухнула и распахнулась, ударив об косяк. Во все стороны полетела пыль и штукатурка: прихожая отсутствовала, с лестницы ты оказывался прямо напротив видавшего виды Володькиного стола, под одну ножку которого он подкладывал пиратский репринт собственного комикса, чтобы тот не шатался.

— Кто тебе нас заказал, мразь?! — сходу взревел вошедший.

То был высоченный — особенно здесь, в подвале с низкими потолками — парень почти богатырского сложения (ну, худоват для богатыря, ладно, скорее на пловца похож).

Кошмар каждого автора — чтобы его герой вышиб с ноги дверь твоего жилья. Героям обычно есть, что сказать своему создателю. Этому точно было:

— Отвечай, на кого ты работаешь?!

— Сашка?! — поразился Володька.

Потому что именно он, герой, это и был. То бишь, его прототип.

С тех времен Сашка сильно изменился. Володька помнил его легкомысленным баловнем судьбы, которого ничто не могло вывести из себя. А стоял перед ним обозленный в край крутой даже на вид мужик, небритый, с красными глазами, как будто ночь не спал.

В Академии Сашка считался щеголем, носил кадетскую, а потом мичманскую форму с этаким флером, словно на сцену всходил.