Работа для героев

И почему-то вопреки всякому здравому смыслу младший мэтр вдруг ощутил какую-то странную уверенность, что с ним все в порядке.

Он не принял чувства всерьез, но все же побежал.

Пригнувшись так, чтобы все время оставаться под прикрытием статуй и валунов, маг двигался к месту падения Паки. Над головой, больно задев плечо, пролетел таборитский щит. Джошуа пригнулся еще ниже и замедлил скорость наполовину. Возросшее количество угрожающих здоровью снарядов заставило его передвигаться почти ползком.

Дракон, не сбавляя ни тембра, ни звука, продолжал изливать на округу свою песнь, вселяя в душу младшего мэтра зависть к таким легким и такому магическому мастерству.

Будь ситуация другой, впору было бы восхититься. Но в данный момент больше хотелось ругаться. Да так, чтобы римайнским сапожникам было стыдно.

Обойдя очередной валун, Джошуа наткнулся на молот Паки. Тот лежал на камнях, весь залитый серебряной кровью. Крови красной по сравнению с ней было совсем немного. Молот упал почти рядом с Паки, значит, и тот где-то близко.

Брать с собой оружие младший мэтр даже не пытался. По опыту знал, что ему эту бандуру попросту не поднять. Да и хозяину, будь он все же жив, она вряд ли сейчас понадобилась бы.

Двинувшись дальше, он поднял глаза на лежащую впереди статую извивающейся твари и понял, что может похвалить себя за догадливость. То есть сначала он обомлел, а потом с перепугу чуть не начал швырять молнии. И лишь после, взяв себя в руки, остановился.

Потому что в каменный бок твари вцепилась рука. Окровавленная, голая, человеческая.

По крайней мере, несколько мгновений она была таковой.

А затем начала меняться.

Сначала пальцы и кости предплечья начали вытягиваться, неторопливо, но неуклонно увеличиваясь в размерах. Кожа стала трескаться и облезать. Под ней проступала отливающая медью чешуя. Ногти на растущих пальцах меняли форму, чернели, выдвигались, загибаясь, превращаясь в когти, свободно и как бы невзначай крошащие камень.

Рука-лапа потянулась, вцепившись в податливый камень, напряглась, подтягивая остальное тело.

Вот появилась вторая рука, а с ней и голова. Еще сохранившая остатки вечно лохматой прически и простоватую улыбку. Правда ненадолго.

Еще несколько мгновений в этом существе можно было узнать Паки. Но потом его лицо тоже начало меняться, теряя всякое подобие человеческих черт. Подбородок и челюсть вытянулись вперед, раздались, наращивая костные хрящи. Глаза вместе со лбом наоборот ушли вниз, укрываясь за нарастающими костяными пластинами.