Оружие богини

Удивился ли кто-то его самоубийственному рывку, Ашвен не видел. Не до того.

Сотня шагов по скользким от крови камням, правой рукой рвануть вожжи от себя, сбивая лошадям шаг...

Секира Ашеры не промахнулась.

Вынуть вожжи из мертвой уже руки и развернуть легкую колесницу было делом недолгим.

Время застыло.

Потом придушенно всхлипнул рог и доблестные воители Солнечной Хаттуши показали Гур-Ашеру, что бегать они тоже умеют, да еще как!

Ашвен провел ладонью по бороде и остановил колесницу. Затем водрузил на нее убитых; стоймя, привязав возницу к передку, а его напарника – к правому бортику, за стопорный рычаг.

Пришлось пожертвовать собственным поясом и кинжалом, не искать же сейчас веревку и более простой способ ее закрепить... Вожжи Гур-Ашер вложил в руку мертвого возницы и, направив морды лошадей в спину удаляющимся хатти, слегка подхлестнул их.

Черно-белая колесница отправилась в последний путь.

А Гур-Ашера ждало его войско, очнувшееся от чар, и – путь на родину. Теперь уже точно на родину. Теперь уже точно никто им не помешает, и все, кто не умрет от сегодняшних ран, выживут и получат свою долю добычи.

Потому что смертная схватка – завершена, день близится к исходу, и впереди лишь ночь и даруемый ею жизнетворный отдых... так или иначе.

– Я всегда знала, что в тебе это есть.

– Что – это?

– Это, – она согнутым пальцем постучала ему по лбу, – и это, – ладонь ее легла ему на середину груди, и хотя пальцы были прохладными, внутри сразу стало теплее.

– А еще – это, – он взглядом указал на секиру с лезвием-полумесяцем из черной бронзы.

Оружие, отмытое от крови и заново наточенное, покоилось у ложа.

– "Это", – передразнила она, – сделали обычные люди. Они выплавили и выковали обычный металл и отточили его, они взяли обыкновенную деревяшку потверже и вырезали рукоять, а потом насадили на нее лезвие и укрепили клиньями. Для красоты добавили узор на обухе – обыкновенный орнамент, в каком бесполезно искать скрытый смысл. Хорошее оружие, но найдется и получше; приятный узор, строгий и простой, опять-таки, имеются красивее и более изысканные.

Нет, это – в тебе и только в тебе.

– Ты права. Во мне. И все-таки – именно это, – он снова взглянул на молчаливую секиру.

– Но...

– Ты права, дело во мне, убивает не оружие и не кузнец-оружейник. Убивает воин, в чьих руках оружие. Я. Гур-Ашер, Секира Ашеры. Вот это и есть во мне. Это и есть – я. Поэтому и...

– Что – поэтому? Ведь не секира твоя свалила... их. Ты это сделал и только ты.