Варленд

– Видишь ли, Грок. Когда-то она была таким же двуногим существом, как и мы с тобой, – продолжил Андрен по пути и неожиданно для себя выложил орку всю историю, приведшую их от Старого Ведра до стен Мидрида.

Орк разделся и молча лёг спать. Он не разговаривал со всеми до самого утра.

– Похоже, у зеленокожих тоже есть чувства, – шепнула на ухо Андрену Чини.

В эту ночь она на всякий случай спала на его подушке.

Часть вторая: "Мидрид". Глава 8 - Последние беззаботные дни

Словно воздух стал слаще, а дни легче.

В ответ человек зарядил под рёбра в зелёный живот с объяснением, что тайна на то и тайна, чтобы в секрете держать до поры до времени.

Подрались, покатались по полу, на этом все недомолвки и непонимание и закончилось. И вновь наступил мир в пятьдесят пятой комнате.

На завтрак все снова шли крепкими друзьями. А после обеда вместо отдыха с важным видом направились в Боевой корпус.

– Когда это ты успел выучить этикет? – спросил Грок у соседа, делая эффектный выпад тупым топором в сторону бедра.

Первое дневное занятие ознаменовалось ещё и тем, что обоих поставили в ряд со старшекурсниками. Занимались в уголке, подальше от всех, чтобы не раздражать. Но всё равно приятно, что вокруг более умелые бойцы. Гордость, что тренируются на боевых мечах, топорах и копьях. В условиях, приближенных к реальности.

– Тогда, когда ты храпел ночью с книгой по трансформации на лице, – обронил Андрен, парируя выпад топором и контратакуя посохом.

Старался захватить ногу Грока, чтобы уронить.

«На расстоянии держать удобно, а как подступишься – вали оземь», – так говорил Брод.

– Расступитесь, малышня! – с визгом промчалась между ног морская свинка, отбиваясь от наседающих с трёх сторон сущностей эфира.

Андрен учился влиять на эфирные нити, не отрываясь от боя. Сознание можно расщеплять, учили наставники.

«То, что делает тело и о чём думает разум часто не едино», – так говорил синекожий эльф. Он же ректор Эфира.

Слепой остроухий старик ненавидел дни, и обожал ночи. Потому его пары всегда были вечерними или ранним утром. Неприязнь к свету отражалась и в его ворчливом характере. Но ещё больше он тосковал по ночному лесу.