Варленд

Надо ли говорить, что морская свинка быстро пошла в рост и вскоре карман пришлось расширять?

Порой, подскакивая ночью от судорожно сокращающихся мышц или отключаясь прямо посреди уроков в аудитории от бесконечной усталости, Хафлвыл от постоянной боли в теле. Гудела голова.

Прийти в себя помогали в лазарете. Третьим другом Шугасу, что таскал из лазарета им обоим настои бодрящих трав. Вроде только понюхаешь, а уже приводят в чувство. А как выпьешь, так бодр весь день. Вот только злоупотреблять не стоит.

Иначе сердце бежит впереди ног, и голова работает дурно. Тут уж сам выбирай, меч или разум тебе ближе.

Тяжело давалась учёба, ещё тяжелее проходили физические занятия, но проходил ещё один тяжелый день, пролетала осьмица, за ней месяц очередного бога и вскоре минует год. Насыщенный распорядок дня стал так же привычен, как умение дышать. И в редкие дни имперских празднеств Андрен и Грок просто не знали, чем себя занять. Отдыхать разучились.

Но плоды тяжкого бремени давали о себе знать.

Магик рода человеческого с каждым новым месяцем тренировок понимал, что из тощего хиляка на казённых харчах, он превращается в достойного соперника Рэджи. А ради этого стоило трудиться, не покладая рук.

Но ещё он становился умнее. Книги, которые порой весили ничуть не легче дротика, развивали его собственные мысли, делали глубокими, а речи стройными. Слушая интересные истории он словно сам становился их участником. Стоило лишь закрыть глаза и воображать.

Воображение – немаловажная часть магии.

Вместе с волей, намереньем и точными знаниями процессов, оно творило чудеса на уроках.

Андрен перестал шлёпать губами, зачитываясь про себя в академическом саду или на внутренней площадке среди низкой, окультуренной магией природы, травы. Мир вокруг в эти часы исчезал и перед глазами появлялся другой, более красочный и глубокий. Картины прошлого, беседы с великими мыслителями, истинные знания и постулаты настоящего – всё вставало перед уже не мальчиком, но быстро взрослеющим парнем, и он отказывался их забывать.

Магия шаг за шагом обнажала неведомые тайны. Теория объясняла естественные магические процессы. Хафл понял, почему многие вещи стоило сначала познать словесно, только потом показывать. Это правило написано кровью тех, кто доходил до всего первым.

Первые магические постулаты писались Архимагом, чтобы прочие магики выживали, не в силах пережить подобные опыты сами.