Варленд

– Гм, а личные вещи выдадут после окончания Академии? Или при изгнании? – нахмурился Грок, глядя как его доспехи и одежда исчезли, а топор занял место на одной полке рядом с ножнами.

– Поживем – увидим.

– Пожуем, вы хотели сказать, – пискнула Чини. – Давайте шустрее. Я давно готова завтракать.

– А чего тебе собирать кроме своего хвоста? – буркнул орк. – Это нам ещё комнату особую с утра зайти надо. Шугасу как знал, ещё вчера показал. Но я до последнего не верил, что вместо дыры в яме можно водой не только умываться, но и смывать.

Вот она – сила цивилизации. Трубы, вода, чистота. Такую бы комнату в каждой комнате ещё, и не стоять в очереди в коридоре тогда.

Через несколько минут Андрен стоял посреди комнаты в чистой, новой рубахе, широких штанах с подвязкой на поясе и серой мантии поверх всего этого великолепия. На ногах удобно сидели искусно выделанные ботинки из мягкой кожи.

Размеры совпадали идеально. Подросток невольно улыбнулся.

Так не привык, что одежда не свисает, а на ногах что-то не расхлябанное.

Орк непривычно елозил мантию, бил в грудь, долго кривился, наконец, изрёк:

– Я как на ладони! Тыкайте меня стрелами, копьями, кидайте топор, рубите мечом… Вряд ли эта енотовая шкурка защитит даже от комаров. У Хомы мохнатый доспех прочнее этого, Камневик мне в свидетели!

– Ха! – подскочила тут же Чини. – Мне бы твои заботы. А ведь мне не дали даже зубочистки! Придётся брать врагов мудростью и коварством, – и грозно обнажила передние резцы.

– А кто такой Камневик? – спросил человек и подхватив подругу, посадил на плечо.

– Бог Камня, очевидно же, – ответил Грок. – Это только глупые гномы зовут его Камнебог. А как люди нарекли?

– Эм… бог Камня, – подумал Андрен. – Очевидно же.

Все трое покинули комнату, направившись в столовую. Гремлины порхали под потолком. Вероятно, среди них был и Шугасу, приглядывая за подопечными издали.

Но виду не подавал, давая ребятам время освоиться. А может занят, ведь эти маленькие трудяги делали уйму работу по всему зданию. О том не докладывают.

По пути ребята разглядывали сонных студиусов. Грок при каждом встречном на всякий случай хватался за несуществующий топор за плечами, но привычной, до боли знакомой тяжести не ощущалось. Всякий раз отводил руку, и лишь скорбно вздыхал.