Волчий Рубин

«Давно надо было бомбами накрыть этот проклятый особняк, и все дела. Сколько можно людей терять? – в душе Влада клубилась злость на генералитет, не берущий в расчёт жизни рядовых. – Нет, понадобились им какие-то документы, хранящиеся там. Да этих бумаг наверняка уже давно не существует! Я бы на месте осаждённых просто из вредности сжёг бы всё ценное, что ещё осталось».

Сегодня утром удалось снять пулемётчика, не дававшего подойти ближе к стенам, и начальство решилось организовать очередную попытку закончить многодневную кровавую эпопею.

…Смена кадра. «А, ну да, это же сон!»

…Они всё-таки смогли ворваться внутрь. Вот только теперь сами не радовались совершённому. Враги лучше разбирались в хитросплетениях коридоров, залов и комнат. Ещё бы, они здесь вторую неделю сидят, каждый сантиметр изучили! Сейчас, похоже, уже штурмовики превратились в дичь, обложенную со всех сторон невидимым противником. «И у этих чёртовых наёмников огромное преимущество – им-то терять больше нечего».

Их осталось пятеро.

-Сколько же их ещё? – со злостью в голосе проговорил один из молодых рядовых. – Бьём их, бьём, а они словно плодятся! Или мёртвых своих воскрешают!

-Справимся, - буркнул Влад, не ощущая, впрочем, такой уж сильной уверенности в этом. – Мало их уже. Давайте, ребята, последний рывок остался. Главарь их наверху засел, его подстрелим, все сдадутся.

Сержант не верил в то, что говорил, но это было не важно. Главное сейчас – вселить в уставших, израненных, нервных солдат хоть немного надежды на благоприятный исход.

…Коридор. Сколько же в его жизни было таких коридоров, наполненных смертью… Шикарный ковёр с длинным ворсом тлеет, распространяя удушливую вонь. Опрокинутая деревянная кадка, земля высыпалась, фикус распластался листьями по полу. Посреди валяется картина в треснувшей раме, посреди холста с солнечным пейзажем – отпечаток ребристой подошвы армейского ботинка.

…-Его нигде нет, командир!

-А документы эти проклятые?

Солдаты пожимают плечами. Их осталось двое. Вместе с Владом – трое. Комольцев утирает кровь, бегущую из рассечённой брови, и громко смачно ругается. Отряд, точнее то, что от него осталось, обыскал оба крыла здания, но ни командира наёмников, ни требующихся бумаг как не бывало.