Волчий Рубин

-О, пришёл в себя! Быстро! Я думал, до полудня минимум проваляешься, - фраза прозвучала едва ли не похвалой, будто раненый сам мог выбирать, когда ему очнуться.

Парень не ответил, обрадовавшись, что амулет-переводчик непонятно почему не привлёк внимания обыскивавших и остался на шее. Видать, мутновато-серый камешек не выглядел достаточно дорогим. Священник, абсолютно не опасаясь пленного, приблизился, присел рядом на соседний матрасик и, не обратив внимания на удивлённо-протестующий возглас Влада, принялся разматывать повязку.

Рана выглядела не столь страшно, как должна была, если судить по болезненным ощущениям. Почти аккуратный порез от кинжала, конечно, глубокий, но уже не кровоточащий, да и края повреждённой плоти словно тянулись друг к другу, желая вновь стать единым целым. Лекарь извлёк из своей сумы пару пузырьков и чистую тряпицу, вылил на руку Владу добрую половину содержимого первой скляночки, от чего раненый громко выматерился. Жгло снадобье немилосердно.

-Это у вас новый способ пыток, что ли?! – возмутился он, смаргивая выступившие слёзы.

Священник укоризненно глянул на парня, когда услышал ругань, но после вопроса взор смягчился. Похоже, с чувством юмора у лекаря всё было нормально.

-Можно и так применять, - кивнул он, пряча улыбку. – Но вообще-то это ускорит заживление и регенерацию тканей.

«О, какие тут слова умные в ходу», - про себя изумился Влад.

Руки лекаря порхали над пострадавшей конечностью, промакивая выступившую кровь, от пальцев, казалось, исходило приятное тепло и чуть щекотавший кожу ветерок.

-Тут зашивать надо, - буркнул парень, следя за процессом обработки раны.

-Он меня ещё учить будет! – священник откровенно потешался. – Знаешь поговорку, «когда работает санатор, воин молчит»?

Влад нахмурился, задумавшись над значением диковинного слова, и не сразу вспомнил, что так называют инквизиторских лекарей, которые, если верить Конраду, умеют заговаривать даже очень тяжёлые ранения.

Добродушие и весёлость врача вызывали непрошенную симпатию. Комольцев пытался напомнить, что он в руках врагов и не следует расслабляться, но этот священник являл такой разительный контраст с тем образом инквизитора, который сложился в мозгу, что где-то в глубине души родилась мысль: «Может, и вправду стоит выслушать противоположную сторону?» Но тут в мозгу возник образ любимой магички, которую здесь не считали даже за человека, и все положительные чувства рассеялись.

«Конечно, лечит. Я ведь тут живой нужен. А опять порезать – дело недолгое».