"Черная" ведьма

Допускаю, что Клауд тут за нашей спиной что-то с Илюсэном крутил, но точно не скажу. Вы уж извините, мне было не до этого. Мне со своей ученой братией проблем хватает.

Асанад посмотрел на меня.

- Я? – задумалась, что же я могу рассказать. Практически ничего тоже. – Я недавно в отряде. Наверное, дней пять до того, как всё случилось. Я и бежать никуда не хотела. Думала, что потом с Илюсэном увижусь. Клауд говорил...

- Говорил что? – подстегнул меня Асанад, когда я на секунду замолчала.

- Не совсем говорил, но я поняла, что смогу еще раз увидеть Илюсэна, – я потупилась.

Может быть, я неправильно поняла и мне захотелось больше, чем было в действительности? Хранители, какая же я дура!

Альронда Асанад не спросил. А я бы посмотрела, как он бледнеет еще больше.

- Сегодня постарайтесь никуда не ходить. – Выдал распоряжение следователь. – Мы пока поищем следы и свидетелей, тем более у нас теперь есть портрет одного из них. Не советую вам делать необдуманные поступки, которые могут нам помешать. Ведь это в ваших же интересах.

Я прав, господин Клауд?

Клауд, не поднимая головы, закивал.

- И постарайтесь припомнить всё, что еще не успели мне рассказать. На всякий случай, оставляю вам двум своих ребят. Они смогут вас, если что, защитить. Поэтому, вам не надо бояться повторного нападения.

Мне хотелось, чтобы Асанад и его служаки побыстрее уже ушли, чтобы расспросить Клауда, что случилось, и почему он ведет себя, как побитая собака? Побитая в прямом и в переносном смысле. Что-то я не верю, что его так побил Илюсэн.

Тот Илюсэн, которого я успела узнать и немножко, совсем капельку, полюбить.

Глава XXII

Как только входная дверь захлопнулась за Асанадом, Ригост пересел к Клауду и сходу озадачил:

- Что они только что говорили? Где Гир?

Клауд поднял голову. После бессонной ночи на ногах, драки и утреннего допроса со всеми вытекающими последствиями, ему хотелось только одного: лечь и умереть. Вернее, выспаться. Но работа диверсанта тем и плоха, что у нее нет нормированного трудового дня и выходных.

И сейчас будто попал с одного допроса на другой. То, что спрашивал друг и боевой товарищ роли не играло. Надо играть роль, маску которой он надел после смерти Гира. И сыграть её еще лучше, еще достовернее, чем у Асанада, без фальши и лжи, с первого слова и до последнего, с первой эмоции до самого дна кровоточащей души. И не переиграть.

На последнем этапе операции пропажа Гира, да еще такая непонятная, Ригосту показалась странной.