"Черная" ведьма

Такова была аура этого места: слабые здесь не могли находиться. Но видно, любопытство превысило инстинкты самосохранения, а может, они считали себя достаточно подготовленными, чтобы насладиться расправой над мятежным Илюсэном.

Далиту не нужно было представляться. Те, кто был участником и свидетелем его изгнания шесть лет назад, хорошо его помнили, а новичкам уже успели рассказать, и теперь они во все глаза рассматривали человека, бросившего вызов всей Обители. Среди Старцев тоже произошли перемены. Второй Старец под старой маской был новым, старый любил мять большим пальцем левой руки вышитый подол халата, а этот сложил ладони лодочкой, что сразу выдавало его чиновничье воспитание: привычка сидеть с ровной спиной и сложенными ладонями вбивалась с детства намного глубже, чем более поздние уроки Обители.

Шестой Старец тоже был молодым, почти ровесник Далиту. «Значит, старик всё же умер, - подумал про себя Далит с грустью. - Жаль. Я бы не отказался с ним еще раз полюбоваться луной с чашечкой свежезаваренного кьяна». Седьмой старец тоже оказался незнакомым. Это был высокий мужчина с белыми длинными волосами, заколотыми серебряными заколками-бабочками. Слишком броская внешность для того, кто должен оставаться неприметным, но видно, что в Обители произошли изменения, пока Далит был в Шиндане, и теперь место распорядителя Чудного Дома, а заодно и руководителя внутренних дел занимал новый человек.

Тот, на кого надеялся Далит, Первый Старейшина был скрыт шторой, но замораживающая все ледяная аура, исходящая от возвышения, доказывала, что Первый Старейшина был жив, здоров и по-прежнему зол на него.

- На колени, – тихо приказал сзади распорядитель, коснувшись палочкой с длинным белым хвостом плеча Далита.

Легкий поворот головы, мимолетный взгляд и распорядителя буквально смело. Старый, по-настоящему старый Габэр знал, когда нужно быстро исчезнуть, тем и держался уже больше трех десятилетий на должности распорядителя и хранителя Тайного зала. Через его руки проходили все тайные распоряжения и приказы, но даже он в такой ситуации оказался впервые: изгнанные или умирают вдали от Обители или прячутся всю сознательную жизнь, стараясь лишний раз даже имя своё не использовать.

Далит не стал становиться на колени, как пришедший с просьбой или покаянием. Он не просил и не признавал за собой вину и не собирался каяться. Он пришел, чтобы предложить, и знал, что его предложение рано или поздно будет принято независимо от того, кто выступит против.

- Илюсэн Далит.