Обретая Силу

Снова вскочив на ноги, бросился вперёд и получил два мощных удара: один – заостренным отростком, что прошил плечо, и второй – будто молотом по рёбрам, чудом сумел устоять на месте и не упасть. Стиснув зубы, переждал скрип костей, что чуть было не поддались и не сломались. Наконец, хватая ртом воздух, с телом превратившимся в один сплошной синяк достиг урода. Замахнулся и… Был отброшен назад ещё двумя жгутами, выстрелившими из его тела.

Рыча от досады, сменил тактику, пытаясь уклоняться, атакуя под разными углами.

Напрасно. Он избивал меня, пресекая все отчаянные попытки сблизиться.

Бессмысленно. Раз лишь первая атака напролом вышла самой удачной, значит стоит её повторить. С этой мыслью попёр на него, не стараясь уклониться, а стоически отбивая, блокируя и сдерживая удары. Один отросток сломал ребро, второй – ключицу, третий – руку. Однако я сумел прорваться и с торжествующим криком нанести удар прямо в голову противнику. Вложил всю силу, какую только мог собрать, желая закончить поединок; пробовал наполнить руку энергией, но та слабо откликалась, да и не знал, как это правильно делать.

Кулак прошёл прямо сквозь противника, не причинив тому ни капли вреда. Успел удивиться, прежде чем ответная затрещина заставила пошатнуться. В глазах помутнело. Следующий удар сбил с ног, отправляя к краю озера по скользким камням.

Непроизвольно втянул воздух и сильно закашлялся. Почувствовав вкус крови, понял, что время на исходе. Разозлившись на себя, поднялся, морщась от боли. Успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как элементаль исчез, слившись с водопадом.

Краткий миг раздумывал, а не плюнуть ли в бассейн, но решил, что подобное неуважение будет совсем уж откровенным безрассудством. Потому постанывая и прихрамывая прошёл в следующие ворота.

***

Раз за разом я входил во врата. Лишь за тем, чтобы провалить испытания и уйти ни с чем. Все они были по-своему тяжёлыми, каждое преподносило важный урок либо о познании стихии, либо о боевых искусствах. Ни одна стихия не пожелала одарить сродством.

Да и я не чувствовал единения с кем-то из них, иногда самовольно препятствуя объятию средоточия. У меня не было изменчивости Воды, игривости и непостоянства Ветра, вспыльчивости и гнева Огня, спокойствия и надёжности Земли. Свет и Тьма остались для меня непонятыми, обе они были гранями одной монеты. Слабость сочла чересчур неуступчивым, преподав напоследок урок, что все аспекты имеют свои достоинства.

Теперь передо мной оставались последние ворота.