Турнир

В углу на кровати лежал Арвин, а у стен, на которых висели орудия труда, стояли столы. Оставив только один для обеда, хозяйка под завязку забила их травами, цветками, грибами, склянками и микстурами, среди которых Годвин узнал лечебные эликсиры и смертельные яды.

Сейчас старушка перевязывала раны Арвина. Она делала это настолько осторожно, что тот не застонал и даже не вздрогнул. Казалось, что он вообще не почувствовал ни микстур, ни её рук.

– Как он? – спросил Годвин.

– Вполне неплохо, – улыбнулась старушка. – Он быстро восстанавливается сам по себе, а с моими зельями встанет на ноги уже через неделю.

Знахарка прижала к шее Арвина смесь трав и её руки на мгновенье засияли голубым светом. Годвин почесал бородёнку.

– Это что… магия? – промямлил он.

– Простейшее заклинание, приводящее в действие лекарство.

– Простейшее заклинание… а вы… мм… големов призывать умеете?

Старушка захохотала.

– О, нет, я всего лишь самоучка, – проговорила она.

Годвин умолк, и знахарка продолжила лечение. Она взяла полотно, перемотала Арвину шею, а потом приложила травы к раненому боку, и его тоже озарил свет.

Вдруг Арвин открыл глаза. Он осмотрелся, удивился тому, что его окружало, а потом увидел Годвина и нахмурился.

– Я… кх-кх… что ещё не умер? – прохрипел Арвин.

– Нет. Я вынес тебя с арены.

Брат захлопал глазами.

– Ты?..

– Угу.

Вы должны попить и поесть, сир, – проговорила старушка Арвину.

Она взяла суп и воду, села на кровать, зачерпнула ложку и поднесла к его рту.

– Через… сколько я снова смогу биться? – спросил Арвин, когда знахарка забрала еду.

Старушка засмеялась.

– Не раньше, чем через две-три недели.

– Но… кх-кх… как же турнир?

– Ты даже руку поднять не можешь, – усмехнулся Годвин. – Успокойся.

– Дайте мне неделю… Скажите арбитру, что через неделю…

– Забудь.

– Но… ведь… никто из нас ещё не победил…

– Это неважно.

– Ты… не имеешь… права…

– Ещё как имею! – выпалил Годвин.

Он долбанул по столу, перевернув на Арвина кружку с водой и заслужив осудительный взгляд знахарки

– Нужна помощь? – послышался женский голос позади.

Годвин обернулся. «Дочь» арбитра вошла в дом и присела на стульчик напротив двери. Теперь она выглядела иначе. Чёрные распущенные волосы, стали светлыми, а потрёпанное зелёное платье сменилось бордовым с заячьими мехами.