Все грани Хаоса. Наследница Ордена

Вы ведь знаете, как быстро двигаются эти твари?

– Но как сам эл’сафид оказался там?

– Вам стоит это выяснить.

– Да, – заложив руки за спину, прошелся туда-обратно генерал. – Мои ребята уже работают над этим. У них бы получилось всё выяснить раньше, если бы не зеркало Тенебрис, так кстати оказавшееся в рабочем состоянии, когда на территорию Ордена проник столь опасный монстр.

Я выдержал его взгляд.

– Вы сомневаетесь, что он опасен? – Или никак не можете понять, какую роль во всём этом играю я?

– Разберемся! Нам удалось его поймать…

А вот это выдержать было значительно сложнее.

– Эл’сафид у вас?

– Да. Пришлось постараться, чтобы его изловить. Львиная доля победы принадлежит конечно же Дарену. Если бы не его волна света… – У Роина перехватило дыхание, и он поспешно расстегнул пуговицу воротника.

Если бы не его волна света Триллиан бы не находилась целые сутки между жизнью и смертью. Дарен просто потерял контроль.

– И где он сейчас… эл’сафид? – Спокойно. Если бы генерал его узнал – задавал бы совсем другие вопросы.

– Под стражей.

– Я могу его видеть?

Долгий… долгий взгляд в ответ.

– Посмотрим. – Роин помолчал, пройдясь по комнате. В открытое окно проникал солнечный свет и ветерок, колеблющий тонкие занавески. – Я не вправе требовать от тебя отчёта, но считаю своей обязанностью предупредить: твоё положение в Ордене шатко, в любой момент я могу отозвать разрешение находиться во Дворце.

Хаос поглоти! Он мне угрожает.

– Я учту ваше замечание, генерал. – Немного склонить голову, чтобы ответ не звучал слишком резко.

В глазах Роина мелькнуло раздражение.

Он ждал, когда я уйду, не собираясь ни на минуту оставлять наедине с Триллиан.

Что ж, генерал, ваша взяла – прикрыл я за собой дверь.

***

В ослабевшей руке я с трудом удерживала чашку. Её ободок, украшенный позолотой, отражал бледный свет дня. Но даже и такого освещения было достаточно, чтобы слезились глаза, привыкшие к темноте.

Отставила чашку – широкий рукав халата накрыл её, приглушив отблеск дня.

Не верилось, что пролежала без памяти целую неделю. Неделю, когда должна была находиться в сознании и мыслить как никогда раньше. Теперь ничего не изменить. Отец знает, он всё знает!..