Все грани Хаоса. Наследница Ордена

Я сглотнула подступивший к горлу ком, глядя на страдания Дарена. В Зале Душ он тоже страдал. «Другой дороги в мире, где царствует хаос, просто нет» – вспомнились его слова. Другой дороги… нет…

Сердце больно сжалось, и я, не отдавая себе отчета, а может, соображая как никогда ясно, рванулась из удерживающих меня рук демона. К Дарену.

Успела, чтобы его подхватить, но не удержала, и мы вместе осели на землю.

Я уложила его голову себе на колени, убрала с лица охотника мягкие шёлковые пряди волос.

– Дарен, – позвала тихо. Его ресницы дрогнули, но он не открыл глаза.

Я не чувствовала ни холода земли, ни прохладу ночного ветра, только лёд в сердце, распространяющийся по всему телу. Прижав к груди, баюкала своего бедного друга.

Не сразу заметила тени, что метались по саду. И человеческие голоса, раздающие команды.

И улыбку Дарена.

– Они всегда приходят слишком поздно, – проговорил он едва слышно, – не так ли… Арен?

Глава 17. Храм последней надежды

– Мне двадцать два!

– Двадцать два?! – Вот это новость. – Никогда бы не подумала, – съязвила я.

– Почему? – удивился Дарен, даже перестав поглощать шоколадный мусс. – Удивлена, что я на три года тебя старше?

Окна лазарета выходили в сад, где алели кусты диких роз и щебетали птицы, добавляя прелести солнечному дню.

– Потому что ведёшь себя как подросток!

– Но мусс же я твой доел, хотя сахару в нём маловато, – поморщился охотник, отставляя пустую тарелку, и вытянулся на кровати.

Ну что с ним делать? Вечно приходится…

– С сапогами на постель! – возмутилась я, подбоченившись. – А ну слазь! И мусс был не для тебя!

– Сама же сказала «для больного», а у меня недомогание – с утра голова болит, – сделал охотник несчастное лицо, но покорно встал и оправил камзол с красной розой на груди.

Оглядев место преступления, я всё же решила сменить постельное бельё, а то мало ли какую заразу охотник притащил на подошвах. Первый рабочий день в лазарете накладывал серьезную ответственность. Добродушная мисс Магда становилась до крайности щепетильной, когда дело касалось её вотчины, а здесь, среди пропахших лекарствами и травами льняных простыней, она была царь и бог. И деспот, если что-то случалось не по ней.