Книга третья - За Альбион

С этими словами Торальд вынул коробку-уменьшитель, и Мур отлично в ней устроился. Я предпочел нажать кнопку на седле Сивки, и он, полыхая зеленым дымом и пламенем, уменьшился до размеров крупного кулона в форме лошади. 

– Теперь идем, – сказал я. – Ты первый, вдруг опять невидимые бесы из спецслужбы Чернобога на пути попадутся. 

Торальд присмотрелся, принюхался и пошел. Он отлично умел выбирать правильное направление, даже в незнакомых местах. Шли мы долго. Уж не знаю, как Рыжий тролль находил дорогу, петляя между шатрами ночью, когда и днем там царил полумрак, но вывел он нас точно на шатер Чернобога.

Мой друг тут же аккуратно прорезал новую дырку для себя, а после и для меня. Глянули мы вовнутрь, а там Чернобог в человекоподобном теле, в доспехах черных с серебряным позументом и серебряными усами, доклад от лекарей принимает.

– И что вы собираетесь теперь делать? – спросил он, грозно сдвинув брови. 

– Мы все сделали, что могли, – с трудом выдавил из себя самый старший по возрасту лекарь. – Пока удалось добиться устойчивого состояния вашего сына, но поражение его неизвестным веществом столь обширно, что он находится в бессознательном состоянии. 

– Иными словами мой сын Кощей лежит в коме, а вы понятия не имеете что с ним и как его в чувство привести! – озлобленно и гневно выкрикнул Чернобог.

– Тут нет нашей вины, это все ведьма Василиса, которая сулила вашему сыну бессмертие. Новые раны как-то взаимодействуют с ее чарами и потому такой результат… 

– Вот если бы ее заставить чары снять, – сказал, запинаясь от страха, другой лекарь. 

– Ладно, я вас не виню, хоть и пользы от вас нет. А Василису теперь трудно к ответу призвать: далеко она. Вон отсюда, пока я не передумал. Марш за сыном моим ухаживать! 

Врачебный консилиум мигом выдуло из шатра.

– Хм! Придется магов звать, – рассуждал он вслух. – И тех, кто Василису контролировал, чтобы она Кощея не уморила и других, которые с мечом моего сыночка справиться помогут. Без меча ледяного мне войско не провести через Калинов мост. А меч никто в руки взять не может: трое заледенело уже насмерть. 

Тут оторвался я от дырки, тронул друга за плечо и показал жестом, мол, хватит.