Последний экипаж "Белого кролика"

На лицах Барма и Марафетуса застыло выражение ничем не прикрытого ужаса. А ужаснуться было чему. Старичок стал стремительно увеличиваться в размерах. Халат просто разлезся по швам, чалма, вспыхнув, осыпалась пеплом, а борода отвалилась. Вместо этого  у старичка разгладились все морщины, выросли клыки, рога, когти и кожа приобрела устойчивый синеватый оттенок. Да и не старичок это уже был, а самый настоящий джинн в боевой трансформации и очень раздраженном состоянии. Глаза его горели, как две ксеноновые фары в тумане, в их свете на когтях играли очень неприятные блики, а на голом торсе вспыхивали и переливались огнями, как гирлянды на елке, сотни татуировок довольно фривольного содержания.

- Не надо было так увлекаться процедурами омоложения стволовыми клетками. – сказал я джинну.

- Молчи, смертный! – проревел он.

 Разум Марафетуса резко освободился, и негр грохнулся в обморок.

- Ты, мне нужен, - продолжал реветь джинн, - протягивая ко мне лапы.

- В каком смысле? – спросил я, быстро огибая стол.

– Отвали, старый извращенец!

Оружия под рукой никакого не было, и я начал швырять в него запечатанные банки и псевдо хирургические инструменты. Но они не причинили Хаттабу никакого вреда.

- Зря стараешься, я бессмертный. Ты, помет облезлого шакала, сын бешенной ослицы. – сказал он, и дальше грязно выругался. – Я Хаттаб сын Саддама, разнесу в клочья этот презренный корабль, но сначала заберу тебя с собой.

В этом даже не приходилось сомневаться, я стал популярной личностью в этом мире. Бросать больше было нечего, да и чем можно убить бессмертного джинна? Кстати, бродят упорные слухи, что Кощей Бессмертный тоже джинн, только перешедший в другую веру.

Оставалась слабая надежда на самурайский амулет, я схватился за грудь, и  нащупал во внутреннем кармане, что-то твердое. Это была пустая бутылка без пробки, из под коньяка подаренного мною капитану Ленгдону. Мы ее с капитаном на брудершафт и выпили.  Как давно это было! Я размахнулся бесполезной пустой посудой, а джинн, хохоча, проревел:

- Напрасно стараешься, смертный, меня этим не возьмешь.

Я прошел курс лечебной реабилитации и теперь могу совершенно спокойно смотреть на… - он близоруко прищурился:- «Коньяк Южнорусский. Пять звездочек…»

Дальше он читать не стал, как-то, странно крякнув, бросился вперед, и юркнул в пустую бутылку.

Пробка,  внезапно нашлась в кармане брюк. Джин, занимавшийся обнюхиванием стеклотары, сначала этого не заметил, а когда обратил внимание, было уже поздно.