Последний экипаж "Белого кролика"

Я сделал шаг в сторону и безразлично сказал:

- Ну, … если ты такой ярый поклонник загробной жизни, а миллион долларов, парагвайский дипломатический паспорт и билет до Буркина-Фасо тебя совсем не интересуют…, то пойду перед последним боем, по русскому обычаю надену чистую тельняшку, чтоб было что рвануть   на груди.

- Что ты сказал про парагвайский паспорт? – Барм не выдержал. - И зачем русские рвут перед смертью на груди полосатую майку? Это что - помогает? 

- Не знаю. – ответил я. – Просто традиция такая.

- И причем здесь миллион долларов? – продолжал допытываться бывший капитан «Белого Кролика». Тяга к деньгам оказалась у него такой же сильной, как и инстинкт выживания. 

- Притом, что я, эмиссар одной могущественной международной организации, посланный сюда со специальным заданием и наделенный самыми широкими полномочиями. 

- Лицензия на убийство, - выдохнул Марафетус. 

 Барм шумно сглотнул, а Кейси смотрела на меня, открыв рот, всем своим видом говоря «Я знала! Знала!».

- Ты агент 0077? – спросила она с надеждой.

- Нет. – мне не хотелось разочаровывать невесту, но зачем создавать ненужные иллюзии. – У меня вообще, нет номера!

- Кому нужны сейчас баксы? – продолжал гнуть свою линию Барм.-  Я предпочитаю рубли или юани.

- Как хочешь. Рубли так рубли. Только время не ждет. –  я показал рукой назад.

- Я возьму пятьдесят на пятьдесят. – странным хриплым голосом произнес Барм.

- Первое условие принимается. - ответил я, - А  по поводу второго… Ты уверен что хочешь это знать?

- Уверен. – упорствовал Барм.

Ну что я мог ему ответить? Сказать правду в которую он вряд ли поверит. Люди вообще склонны верит вранью и не верить самой чистейшей правде. Поэтому, долго не раздумывая, ляпнул первое, что пришло в голову.

- Скажу всего два слова – дикие пельмени.

На лице Марафетуса застыло выражение неподдельного ужаса.

- Я готов произнести клятву. – сказал Бармалеус.

Глава 26 О маневре уклонения, бесполезно потраченных мегамерлинах и миграции летучих леммингов

 Ночь затянулась. Времени надоело, медленно тащится сквозь темноту, цепляясь минутами и секундами за верхушки деревьев, а часами, за обросшие елками и соснами холмы и низкие горы.