Apocalepticon

Впрочем, если бы досужий наблюдатель, презрев все опасности, решил бы копнуть глубже, то его пытливому уму предстала бы картина, полная участков, специально закрашенных черной краской. 

Центр города, заслуживший называться таковым из-за присутствия на его площади городской мэрии, здания официального размещения гильдии приключенцев, Собора Богини Света, казарм городской стражи, а также выхода на единственную улицу, где проживали горожане, способные позволить себе стеклянные окна, был одновременно и самым безопасным, и самым опасным местом города.

Впрочем, эти сумрачные области между домами не были тем местом, посещение которых обычный горожанин, коих в Йескеле не имелось в достаточном количестве, счел бы своим долгом. 

Пиллоф не был обычным гражданином, а пространства в окружении стен давали не только короткий путь к любым подворьям, но и меньшее количество посторонних взглядов, возможно потому, что все прихожане в эти места были заняты собственными делами.

Миновав несколько драк, а также одно явное избиение, – в ход вместо рук шли ноги, и численность членов одной из сторон конфликта сильно превосходила численность другой – мясномаг, аккуратно приоткрыв заднюю калитку, оказался во внутреннем дворике территории гильдии приключенцев, за основным зданием. 

Здесь располагалось несколько зданий: небольшой госпиталь, если кто-то из авантюристов все-таки выживет и протянет нужное количество времени, чтобы добраться до него, и разделочная, если авантюрист не только выживет, но еще и умудрится дотащить остатки чудовища, им убитого, до города.

Между ними существовало взаимовыгодное сотрудничество: тела или их части из одного учреждения поставлялись в другое. И не всегда «поставщиком» в этой цепочке взаимоотношений выступал госпиталь. 

Приблизившись к деревянному одноэтажному зданию, от которого пахло кровью и сырым мясом, Пиллоф постучал в единственную дверь.

Некоторое время ничего не происходило, а затем… мясномаг понял, что его стук либо не был услышан, либо же был проигнорирован. 

Он постучал в дверь еще раз, а потом, когда за этим ничего не последовало, со всей силы впечатал в нее подошву сапога. 

За стеной раздались какие-то звуки, похожие на отзвуки препирательства двух или более лиц, и чьи-то шаги наконец-то направились в сторону Пиллофа.