Apocalepticon

Уже один раз встретившись с ними, я не горел желанием повторить этот опыт, так что надеялся, применив все мои знания том, как нужно ползать по земле под кустами так, чтобы тебя не заметили, с максимальными предосторожностями, как можно быстрее покинуть те места. 

Через некоторое время я вышел на открытое пространство, и небесный огненный шар, который Картограф называл Электусом, смог метко бросить несколько своих лучей мне прямо в глаза, успевшие привыкнуть к полумраку, царившему под кронами тропических древ.

Открытая местность, куда ступили мои ноги, в основном занималась довольно большим озером, которое, однако, при этом не могло похвастаться своей глубиной, в это время года. Насколько я знал, в период дождей оно невероятно разливалось, обращая территорию вокруг себя в болото, на многие километры вокруг. 

Сейчас же это была скорее лужа, рыбы в которой предпочитали ждать ее превращения в озеро, выползая на сушу и закапываясь в нее, благо мягкость почвы и ее влажность позволяли им не испытывать потребности в воде.

Небольшая открытая полоса отделяла это водное образование от джунглей, вмещая в себя несколько куч из камней, которые были выше меня по росту и куда более массивными в своем обхвате.

  Сейчас их поверхность, нагретую электусуальными лучами, занимал ящер, подле которого, да и на нем, также расположился легион ящериц поменьше, которые, подобно своему большему собрату, полностью отдавались ощущению тепла, исходившему от небесного светила.

Хотя размеры ящера и предполагали охоту на крупных животных, сейчас же он был не так опасен, встреть я его где-нибудь вне территории озера. Он спокойно взирал и на меня, и на группу существ, только что вышедших к озеру с противоположной моему положению стороны. Они являли собой сгорбленных гуманоидов, покрытых короткой светлой шерстью, с длинными шеями и несколькими парами одинаковых глаз на голове, напоминающей шарик из светлого меха.

Наклонившись к озеру, они принялись жадно из него пить, а один, крупнее остальных, сжимающих в передних лапах, своим строением походивших на человеческие руки, глиняную миску, непонятно как у него очутившуюся, принялся наполнять ее водой. 

Мирная идиллия, впрочем, пронизывалась взглядами всеобщего подозрения: ящер постоянно двигал глазами, причем каждое из его глазных яблок вращалось, не делая поправку на то, как ведет себя другое.