Apocalepticon

Самих карт было великое множество, и изображали они подчас такие небольшие закутки острова, что на них едва можно было разместить и тот участок, на котором находился его собственный дом. Но были и большие, охватывающие собой все пространство от южного побережья до северного и от западного до восточного. 

Но все это меркло перед истинным его трудом. 

Эта его карта не могла поместиться на одном листе, каким бы большим он ни был. Она состояла из всех материалов, которые Картограф использовал, чтобы творить.

Эта карта обозначала не только рельеф, но и ареалы обитания многих животных, также на ней можно было увидеть поселения людей, раскиданные на противоположной от нас части острова.  

Описать это произведение можно было одной фразой – на то, чтобы сделать такую же, необходимо было полностью и без остатка отдаться своему делу, связать себя с ним, до конца жизни и после нее.

Творил Картограф по ночам, все остальное же время он, захватив с собой походную сумку и меня, как дополнение к ней, отправлялся досконально изучать все те места, которые той же ночью планировал изобразить на бумаге. В дороге он успевал набрать из природы всех тех полезных мелочей, с помощью которых собирался изготавливать чернила, краски, а также вещи, на которые, после некоторой работы над ними, можно было эти самые чернила и краски наносить.

В таких походах мы проводили дни, которые складывались в недели, которые складывались в месяцы, которые пока еще не торопились складываться в года. 

Я все еще продолжал верить, что делаю то, чем, на данный момент, по замыслу моего Бога, и должен заниматься. Я принимал Картографа за некоего посланца, тайное орудие моего Покровителя, поэтому слушался его во всем, более стараясь не вглядываться в серые камни заброшенного замка, пускай они подсознательно и манили меня.

Постепенно мне стало казаться, что мое пребывание на острове – некий урок, из которого я должен добыть некое метафизическое знание. 

Моя оболочка продолжала закрывать глаза ночью и открывать их утром, а разум мой постоянно искал потаенный смысл в каждой детали окружающего меня мира. 

- О, наконец-то! – радостно приветствовал меня Картограф. – Ты всегда так странно спишь, что мне постоянно приходится щупать твой пульс, чтобы убедиться, что ты еще жив.