Apocalepticon

К чему эти танцы с бубном? 

- Да – да, вижу. Ты не только меня понимаешь, но и демонстрируешь зачатки знаний о том, что такое нелепость. Я все больше уверяюсь в мысли, что ты явно родился не в дикой природе. Но вернемся к твоему имени и остальным составляющим. 

Безрадостно на него посмотрев, я открыл пасть и выдал небольшую тираду и рыка и покашливания вперемешку с грустными вздохами. На несколько минут мой слушатель задумался, после чего, пошарив в своей сумке, выудил из нее небольшой, едва ли больше пяти сантиметров длиной, ножичек, острие которого к концу скруглялось.

Да и вообще, эта штука больше походила на часть чайного сервиза, нежели на оружие. Но я насторожился все равно, и в тот момент, когда Картограф, сжимая в руке свой инструмент, начал наступать, в темп ему подался назад.

- Эй, да ну что же ты. Да я просто посмотрю, как у тебя там дела с голосовыми связками и ротовым отверстием. Уверяю тебя, у меня уже был похожий врачебный опыт.

Но мы были знакомы куда меньшее время, чем то, после которого я дозволяю другим лезть в мой рот с острыми приборами, так что, не внимая его увещеваниям, мое тело отступало и отступало, а он все не отступал и не отступал.

Все же, когда мы уже вышли на открытое пространство пред «домом», Картограф опустил ножик, а затем, специально обратив мое на этот факт внимание, спрятал его обратно.

- Теперь я уверен точно, что ты не из этих мест. Дикари попытались бы отобрать, а монстры твоей комплекции не обратили бы на этот никчемный ножичек никакого внимания.

Что ж, с именем возникает проблема. Ну да ладно! В конце концов, предо мной сейчас стоит большая проблема.

Я посмотрел на него. Он объяснил:

- Понимаешь, мой план развивается не совсем по тем сценариям, что были заготовлены. Я думал, зайду сюда, найду кого-то слегка разумного, вроде тролля-отщепенца, сожгу его, если понадобится, а затем поспешу домой сделать пометку в блокноте: «островные тролли-отщепенцы проявляют свои умственные способности гораздо ярче, чем их стайные собратья, но хотя бы до самых глупых прямоходящих на двух ногах им еще далеко».

А теперь…

Воцарилась неловкая тишина, во время которой черепоголовый несколько раз порывался начать разговор, но все закачивалось лишь «Умм… Да нет, так не пойдет…» с его стороны, после чего обе челюсти плотно смыкались. 

Он замялся, причем на достаточно долгое время, в его голове, скорее всего, вовсю кипела работа по созданию новой модели диалога.