Сокровище троллей

Ну, похож на господина – черточка в черточку! Когда за наших военнопленных выкуп привезли, тот парень назвался кличкой погибшего соседа по штреку – силуранского наемника из Отребья. Так его и выкупили, вместо другого.

Лекарь перестал улыбаться, но глядел приветливо.

– Везет пройдохам... Но у меня нет в рудниках родни.

Нищий виновато поклонился и пошел прочь.

Уже за воротами он сказал негромко, убеждая себя самого:

– Ну да. Тот парень и лекарем-то не был. Он был вором.

* * *

– А мне ящеры понравились, – сказала Румра.

– Поговорю с десятниками, – кивнул Литисай. – Но и Вьягир со Стеблем молчать не будут. А, Вьягир? – обернулся он к наемнику, сидевшему в тележке и правящему Рыжухой. – Расскажешь в крепости о страшных клыкастых чудищах?

– А как же! – поддержал Вьягир шутку. – Такие пасти, что лошадь со всадником въедет! А клыки – что мечи.

Веселую беседу прервал короткий тревожный свист: Стебель, ехавший впереди, увидел что-то неладное.

Всадники взялись за оружие. Стебель спешился, разглядывая что-то в снегу у дороги. Затем обернулся к насторожившимся спутникам:

– Тролли. Четыре морды. Недавно прошли.

Всадники двинулись дальше, только медленнее. Стебель не вернулся в седло. Он шел, не отрывая глаз от цепочки следов.

Берег становился все круче, дорога шла вверх. Никто уже не болтал, не шутил.

– Они гнали человека, – сказал Стебель. – Он бежал, вот следы...

Деревья расступились, дорога поднялась на утес, а Стебель шаг за шагом рассказывал трагическую историю бедняги-путника, которого тролли гнали до самого берега и почти настигли... Он, наверное, надеялся спуститься к реке по отвесному склону, эти громадины не полезли бы за ним... но вот здесь, на обледенелом камне, подвернулась нога... а тролли почти сразу ушли.

Маленький отряд сгрудился у края обрыва. Даже Барикай не усидел на тележке.

Вьягир, глядя с обрыва, сказал:

– Не будет у бедолаги погребального костра.

Все подавленно молчали, потому что знали: смерть – не самое страшное, что может выпасть человеку. Смерть уводит душу в Бездну, где негасимое пламя выжжет все грешное, порочное – и душа возродится в новорожденном младенце.

Но страшно, действительно страшно остаться без погребального костра.